Последняя мысль ее ошеломила. Александра пыталась найти в ней смешную сторону, чтобы смягчить ее едкую остроту, – напрасно. Она высмеивала себя, ругала, издевалась так, как не стала бы издеваться самая злая сплетница, – истина, беспощадная и обнаженная, не замечала насмешек и упреков. «Ну, так что же? – спросила себя наконец Александра, взобравшись на последний этаж. – Ничего постыдного тут нет, в самом деле. Мне нравится этот человек, как не нравился никто никогда. И нравится он не мне одной. Если держаться в определенных рамках, никто никого не заставит страдать. Хорошо, что он живет так далеко от меня… Очень хорошо!»
В узком коридоре, также застланном ковровой дорожкой, было пусто. В конце виднелись забытый пылесос и мешок с собранным бельем. Одна дверь была открыта, оттуда падал свет, слышался шум льющейся воды – горничная спешила закончить уборку. Александра обвела взглядом номера на дверях, отыскала четыреста пятнадцатый. Отперла дверь электронным ключом, вошла и, вставив ключ в специальный паз, включила свет. Зажглись сразу все лампы. Александра закрыла за собой дверь.
Номер был крошечный, метров десять, не больше, как и рассказывала Надежда. В нем едва помещалась широкая кровать, застланная в ожидании следующего постояльца свежим бельем, письменный стол, над которым горел торшер с черным шелковым абажуром, и ярко-красное пластиковое кресло в стиле хай-тек. Шкафа не было – его заменяла простая вешалка с крючками. Александра заглянула в ванную комнату, увидела душ с занавеской, сливное отверстие прямо в полу, сантехнику, еще пахнущую моющими средствами. Похоже было на то, что горничная только что убрала этот номер. Тесный, устроенный без затей, он был тем не менее уютным. Пол сплошь был затянут лиловым мягким ковром. На подушках, в изголовье кровати, сидела смешная плюшевая собака. Темно-фиолетовые плотные занавески падали из-под высокого потолка, целиком скрывая огромное окно. Александра подошла, раздвинула их, подняла белую римскую штору и выглянула.
Окно выходило на Виллемспарквег. Окончательно стемнело, в домах зажигались окна, в магазинах – украшенные к празднику витрины. Прямо под зданием гостиницы прополз длинный синий трамвай, идущий в центр. Александра бросила взгляд на дом напротив. В нем шел капитальный ремонт. Через освещенные окна без занавесок, забрызганные изнутри краской, можно было видеть, как рабочие в форменных комбинезонах подметают мусор, готовясь закончить смену. Большой контейнер со строительным мусором стоял и у входа в здание. Приоткрыв створку, Александра вдохнула сырой воздух, напоенный дыханием невидимого огромного парка, тянувшегося вдоль всего района, за домами на другой стороне улицы.
В дверь тихонько постучали. Художница, вздрогнув от неожиданности, поспешила открыть. На пороге стоял Эльк Райнике.
– Тоже решил взглянуть, – пояснил он. – Еле забрался…
Александра молча посторонилась, пропуская его в номер. Эльк сделал несколько шагов – собственно, больше бы и не получилось. Огляделся, сунув руки в карманы пальто, покачался с носка на пятку, задумчиво склонив голову набок. Следуя примеру Александры, выглянул в окно.
– Если ищешь, надо знать точно, что ты ищешь, – сказал он после паузы. – Что ты хотела здесь найти? Еще одно письмо от подруги? Какойто знак? Это невозможно. Номер тщательно убирается после каждого постояльца. Да и где здесь чтото прятать?
– Негде, – печально ответила Александра. – Я и не рассчитывала что-то найти. Мне просто хотелось увидеть…
Она запнулась, ища нужных слов. Эльк, отлично ее понявший, кивнул:
– Как она прожила здесь те три дня, да? В общем, судя по всему, неплохо. Тут мило… Должно быть, тихо по ночам, не то что в центре.
Он снял очки и растер переносицу, морщась, словно от приступа боли. Затем, вновь нацепив очки, еще раз выглянул в окно:
– Смотри-ка, дом реконструируют! Все этажи… Кто-то его купил, наверное. Интересно, была эта стройка в апреле, когда здесь жила… Я все время забываю имя!
– Надя, Надежда Пряхина, – напомнила Александра. – А какое значение имеет, была там стройка или нет?
– Никакого. – Эльк устремил на нее загадочный, долгий взгляд, лишенный всякого выражения. Порой он смотрел так, словно спал наяву и не видел собеседника. – Просто мне помнится, в этом доме тоже раньше был недорогой отель. Названия не знаю. Интересно, что здесь теперь устроят… Иногда жилые дома превращаются в отели, иногда – наоборот. Можно жить в доме, не подозревая, что раньше в нем были дешевые номера на одну ночь… Или даже на час. Смотри, как эти парни, в окне напротив, уставились на нас!