Убедившись в том, что никого из этих людей она не знает, художница беспокойно взглянула на дверь гостиной. Силуэт, виденный ею в окне четвертого этажа, явно не принадлежал никому из гостей. «Эта женщина еще здесь, в доме! Но как я могу ее найти самостоятельно? И Эльк сбежал…» Часовщик с Де Лоир, завидев Дирка Моола, тут же подошел к нему, отвел в сторону и после короткой беседы исчез из гостиной, оставив свою растерянную спутницу на произвол судьбы.
– Вы ждете кого-то? – раздался нежный голос блондинки.
Александра, забывшая на миг о своей новой знакомой, вздрогнула и обернулась:
– Собственно, нет… Разве что Варвару… Барбару ван дер Мекк. Вы знакомы, наверное?
– О, конечно! – рассмеялась Анна. Это был светский смех высшей пробы, цель которого – приятно заполнять паузы, а вовсе не выражать чувства. По-английски она говорила с небольшим приятным акцентом. – Кто же не знает Барбару! Когда я бываю на Лоирсграхт, всегда к ней заглядываю. Один раз купила чудесное венецианское зеркало. Поддельное, правда, зато не очень дорого. Жаль, скоро магазина Барбары не станет. Вы ведь слышали о скандале?
– О каком скандале? – встрепенулась Александра. – Я ничего не слышала! Что случилось?
Девушка быстро облизнула свежие розовые губы кончиком языка. В этом движении, предварявшем лакомую сплетню, было нечто змеиное.
– Она разводится! – ошарашила Анна слушательницу. – Да, после стольких лет брака! И муж хочет устроить так, чтобы Барбара не получила ни гроша. У нее ведь ничего своего нет, даже тот магазин, где она торгует, уже не ее. Несколько судов было, один за другим. Барбара, бедняжка, все время меняла адвокатов и уже вся в долгах. Отец тоже занял ей денег… Она пытается занять у всех! Но как будет отдавать – неизвестно. Отец знает условия ее брачного контракта, он им интересовался, когда выдавал ей займ. Это безнадежное дело. Он дал деньги просто из жалости. Сказал – это все равно что выбросить.
– Кошмар… – пробормотала Александра, удрученная этими новостями, которые ей сообщали с самым безмятежным видом, журчащим невинным голосом. – Я даже не подозревала, что у нее такие неприятности.
– Это не все! – Анна явно наслаждалась тем, что нашла свежего слушателя, которого можно ошарашить. – На нее подал в суд кредитор, и с ним она точно не расплатится. Представьте, муж столько для нее сделал, ввел в семейный бизнес, открыл для нее магазин… А она тайком от него брала взаймы огромные суммы денег, причем так и не призналась, куда их девала! Из-за этого муж и подал на развод. Его можно понять, правда? Такая жена может разорить семью, да и вообще… Это некрасиво. После этого не может быть никакого доверия между супругами.
– Ничего не понимаю! – Художница слушала со все возраставшим изумлением. – Вы меня поразили!
Девушка мило улыбнулась и взяла с каминной полки бокал, который поставила туда на время разговора:
– Если она попросит у вас денег, лучше не давайте. Она не отдаст. Я так ругалась с папой, когда узнала… Но тут ничего не поделаешь, они старые знакомые, он не мог отказать! Она его просто обокрала!
И, послав ошеломленной слушательнице очередную светскую улыбку, девушка удалилась к другой группе гостей, где шел оживленный разговор и слышались взрывы смеха. Элька в гостиной все еще не было.
Александра осталась одна. Голова у нее шла кругом, на миг она даже забыла о том, что хотела направиться на самостоятельные поиски женщины, курившей в оконном проеме. У художницы не осталось никаких сомнений в том, что Анна говорила правду – лгать просто не было смысла, и к тому же подобную ложь легко разоблачить. Но осмыслить услышанное не получалось. «Как, Варвара?! Варвара обманывала мужа, на которого, как мне казалось, она молилась?! Вступала в тайные рискованные сделки, связалась с ростовщиками? Судится? Разводится?!» Ей вспомнился почти опустевший магазин на Де Лоир, злые глаза Варвары после посещения конторы, ее слова о том, что вскоре придется закрыться. «Но о близком разводе она не сказала ни слова… Понятно, почему – для нее это крушение всей жизни, которая выстроена на престижном браке. Как она гордилась тем, что вышла замуж за гражданина Нидерландов, как презирала тех соотечественниц, у которых это не получилось… Как ненавидела тех, у кого получилось! Люто, до дрожи! Не было брака, который она не облила бы грязью. У меня вообще сложилось впечатление, что она была бы абсолютно довольна, если бы замуж на всем белом свете вышла единственная женщина – сама Варвара, а все остальные мучились от одиночества! И вот – развод, да еще процесс с кредитором, скандальная слава на весь Амстердам!»