Александре вспомнилось, как Варвара, пренебрежительно кривя губы, рассказывала, что ее школьная подруга («В школе она считалась первой красавицей, а видела бы ты Дашу теперь!») уехала «всего лишь в Испанию» и вышла замуж «всего лишь за испанца». Волей-неволей в сотый раз слушая этот рассказ, художница спрашивала себя, какими красками Варвара рисует ее саму. «Лучше этого не знать! – думала она, мучительно выжидая, когда можно будет прервать монолог и вставить слово. – Я-то вообще одна… И живу на чердаке в доме под снос! Какая уж тут Испания!» Она понимала, что все эти сплетни и пересуды вызваны жестокими комплексами, от которых страдала Варвара, никогда не ходившая в красавицах, тяжелая в общении, не имевшая друзей. Брак с богатым голландцем в девяностых, когда сверстницы Варвары в Москве ходили в обносках и ели скверную пищу, был единственной ставкой, которую та выиграла у жизни. Неудивительно, что вокруг этого брака крутились все ее помыслы и чаяния. «И вот – конец. Но что случилось?! У нее скверный характер, но она не сумасшедшая. Если занимала огромные суммы тайком, значит, была необходимость!»
Внезапно гул голосов, который женщина воспринимала уже как фон, усилился, поднялся единой волной. Александра, следуя общему примеру, обернулась к двери. На пороге появилась наконец хозяйка дома. Елена Ниловна по-прежнему покоилась в инвалидном кресле, которое катила горничная – не та маленькая блондинка, что открыла дверь Эльку и Александре, а другая, брюнетка с лицом восточного типа, широкими плечами и сильными накачанными руками. Было очевидно, что именно ей доверена ответственная роль личного ухода за хозяйкой, не владевшей ногами. Елена Ниловна, глядя одновременно на всех и ни на кого в отдельности, приветствовала гостей слабым взмахом руки. Сверкнули бриллианты на пальцах. На этот раз впалую грудь госпожи Стоговски, задрапированную черными кружевами, украшал целый водопад изумрудов.
Кресло покатили прямо к камину, возле которого стояла Александра. Елена Ниловна тотчас ее узнала, на что художница даже не особенно рассчитывала.
– А, пришла? Хорошо! Я тебе кое-что хочу сказать, потом, на досуге! – громогласно, по-русски, объявила старуха. Она перешла на «ты» совершенно естественно, пользуясь преимуществом в возрасте. – А где Варвара?
– Я ее не видела… – ответила художница, оглядывая гостиную. Она отметила, что Элька Райнике все еще нет.
– Дура! – гаркнула старуха, и Александра содрогнулась, поздно сообразив, что это прямолинейное высказывание относится не к ней.
После чего Елена Ниловна направилась в самую гущу гостей, благосклонно принимая знаки внимания, здороваясь, крича что-то по-голландски через чью-то голову, отпуская остроты по-французски, шутливо ругаясь с кем-то по-английски… Несмотря на преклонный возраст и немощи, терзавшие ее хилое тело, распластанное в инвалидном кресле, Елена Ниловна излучала почти видимую жизненную энергию. Александре становилось ясно, как эта колоритная дама сумела пережить восьмерых мужей.
Кто-то из гостей уселся за великолепный концертный рояль, задвинутый в угол. Раздались первые бравурные трели церемониального марша. Горничная подкатила кресло хозяйки почти вплотную к пианисту, и Елена Ниловна внезапно запела, неожиданно сильным, звучным голосом, на котором время не оставило ни одной трещины. Гости смеялись, хлопая в такт музыке.
К Александре вновь подошла Анна, до этого державшаяся рядом с отцом. Девушка слегка разрумянилась, ее бледное лицо античной камеи было оживлено током горячей крови. Ее глаза блестели нездорово и возбужденно. Она протянула Александре бокал с коктейлем:
– Давайте выпьем за знакомство! Эльк столько о вас говорил!
– В самом деле? – Александра взяла бокал. – Когда он успел?!
Анна, уличенная в явном преувеличении, рассмеялась без малейшей тени застенчивости и принялась за свой коктейль.
– Я очень редко пью, но по такому случаю… – Александра сделала глоток. – А что, у Елены Ниловны сегодня какой-то праздник?
Анна стрельнула взглядом в сторону группы, столпившейся у рояля, и, убедившись, что их никто не слышит, вновь повернулась к художнице:
– Да, только это тайна! У нее день рождения! Она скрывает, но все равно дата всем известна. А вот сколько ей лет, никто не знает! Даже папа, а ведь они деловые партнеры!
– А я-то без подарка! – озадаченно протянула Александра.
Девушка рассмеялась и, будучи уже навеселе, покровительственно похлопала ее по руке:
– Нет-нет, мы все делаем вид, что ничего не знаем! Никаких подарков! Она вообще терпеть не может разговоров в своем возрасте! Странно, правда?