Эльк произнес эти слова с видимым спокойствием, но брезгливо раздул ноздри, словно в порыве отвращения. Художница кивнула:
– Конечно, времена трудные, и люди с переменой обстановки меняются. Честно говоря, родственники эксплуатировали ее просто бессовестно! Быть может, на ее месте я исчезла бы только ради того, чтобы их наказать. Чтобы напомнить матери девочки, что ребенка нельзя подсунуть в чужую жизнь и успокоиться. Но это сделала бы я! А она была другой… Отзывчивой, покладистой. И очень любила племянницу!
– Люди меняются! – повторил Эльк, щурясь от налетевшего порыва ветра. – А что касается записки… Дай еще раз на нее взглянуть!
Александра придвинула ближе брезентовую сумку, стоявшую рядом на скамье:
– Ох, мне эта записка! С одной стороны, я сделала глупость, что приехала ради нее… С другой – ты мне нашел нового партнера… Погоди. Не понимаю, конверт был тут!
Александра вновь и вновь обшаривала внешний карман, в котором помещалось письмо. Пальцы перебирали ключи от ее временного пристанища на Конингслаан, расческу с поломанными зубьями, смятые красные билеты московского метро, рассыпанные мятные конфеты… Письма не было. Художница торопливо перерыла остальные карманы сумки, заглянула во все внутренние отделения.
– Эльк, письмо пропало! – громко, внезапно охрипшим голосом выговорила она.
Мужчина, внимательно следивший за ее безуспешными поисками, нахмурился:
– Ты могла его переложить? Оставить дома?
– Нет-нет… Я ничего не перекладывала! – Александра в последний раз дернула «молнию» на кармане и с досадой закрыла его. – Письмо пропало! В последний раз я доставала его в отеле, показывала хозяйке!
– Значит, оно там и осталось, ты его выронила или забыла! – Мужчина успокаивающе дотронулся до ее плеча. – Вечером заедем в отель, наверняка конверт ждет тебя у портье. Да если и нет – ты ведь помнишь текст? Что там было написано?
Александра нервно поморщилась:
– Да помню, конечно! «Отель «Толедо», номер 103 А». Не существующий в Амстердаме отель!
– Если это письмо оставила сама Надя, значит, такой отель существует! – Эльк говорил очень серьезно и спокойно, не сводя с лица женщины испытующего взгляда, словно проверяя эффект воздействия своих слов. – И она надеялась, что эту загадку ты разгадаешь! Более того, знала точно, что у тебя будет такая возможность!
– Но у меня ее нет! – отрывисто, почти зло бросила Александра.
– В самом деле?
Пристальный, неподвижный взгляд Элька показался ей еще более странным, чем заданный им вопрос. Александра изумленно отстранилась:
– Погоди! Ты сейчас о чем говоришь? Ты думаешь, я тебя обманываю?
– Я думаю, ты сама себя обманываешь, – невозмутимо ответил он. – Просто не замечаешь чего-то очевидного. А твоя подруга думала, что ты это заметишь… Что ты это знаешь! И уточнения не нужны…
– Я ничего не знаю!
На этот раз Эльк промолчал, лишь пожав в ответ плечами. Александру вновь посетило кошмарное ощущение – что она находится внутри чужого сна, развивающегося по своим законам, совершенно неизвестным. Письмо, единственная реальная вещь, которую можно было физически ощутить, ощупать, перечитать, кому-то предъявить, – пропало. Художница была уверена, что не могла выронить его из сумки в отеле, зато вновь и вновь припоминалось, как она раздевалась в передней особняка Елены Ниловны. Молоденькая улыбающаяся горничная приняла у нее куртку и сумку…
– Письмо пропало на вечере у Стоговски! – вырвалось у нее.
Эльк отрицательно покачал головой:
– Саша, исключено. Я многие годы знаю всех, кто там был. Есть люди, за которыми водятся грехи… Но по сумкам в гостях не роется никто!
– Я не знаю, кто и зачем взял письмо, но это могло случиться только там!
– Хорошо, я лично поговорю с горничными, – с обреченным видом пообещал Эльк. – Кто знает? Письмо могло просто упасть на пол.
– Упасть оно могло только в том случае, если кто-то рылся по карманам!
– Что-нибудь еще пропало?
Для того чтобы ответить на этот вопрос, Александре пришлось вновь исследовать содержимое сумки, проверить бумажник… Все ценные вещи, деньги, документы, все ничтожные мелочи – все оказалось на месте.
– Эльк, у меня вытащили письмо на вечере у Стоговски, я уже абсолютно уверена в этом! – заявила женщина, застегивая «молнию» на последнем обысканном кармане. – Это мерзко. Я ничего не понимаю! Еще меньше понимаю, чем прежде…
– Мы обязательно разберемся! – Взяв ополовиненную бутылку и новые стаканчики из стопки, Эльк невозмутимо разлил вино и протянул расстроенной Александре ее порцию: – Успокойся. Ничего страшного не случилось.