Эльк, уже набросив пальто, стоял возле печки и, нагнувшись, ворошил кочергой дотлевавшие в топке угли. Затем с тяжелым вздохом выпрямился, глядя на огонь, вспыхнувший в последний раз, бросивший на его бледное лицо багровый отсвет.
– Есть, кажется, прямой рейс на Москву около полуночи, – сказал он, обращаясь скорее к печи, чем к Александре, которая заканчивала шнуровать ботинки. – Я отвезу тебя в аэропорт… Сейчас не сезон, билеты должны быть. У тебя есть какие-то вещи или все носишь с собой?
– Только вот эта сумка…
Александра пригладила волосы гребешком, спрятала его в кармашек, застегнула «молнию». Именно в этом кармане она держала пропавшее письмо, за что сейчас горько себя ругала. «Нельзя было носить его в сумке, а сумку бросать без присмотра! То, что письмо украли, свидетельствует о том, что там очень ценные сведения! Отель «Толедо»! Найду ли я когда-нибудь этот отель? Легче, кажется, будет найти саму Надю, но она, исчезая со всех радаров, почему-то решила, что мне нужно обязательно знать про отель «Толедо» и номер сто три А. Почему? Почему?»
– Я обо всем позабочусь! – Эльк произнес эту фразу, которую так часто повторял последние сутки, почти отеческим, покровительственным тоном, в котором Александре почудилось нечто снисходительное. – Как только отыщу Надю, сразу перешлю тебе ее координаты. Итак, едем, немедленно!
От лязга закрывшейся чугунной дверцы художница вздрогнула. В комнате разом потемнело – единственное окно больше не пропускало света, внезапно надвинувшиеся с моря тучи закрыли горизонт, где догорел закат. В стену ударил резкий порыв ветра. Эльк медленным, словно сонным движением пригладил волосы, глядя куда-то в пространство, как будто забыв на миг, где находится. Царапина под глазом в сумерках стала похожа на резкую, глубокую морщину и больше не молодила его, напротив – старила.
– Едем… – Александра безотчетно повторила его движение, убрав упавшую на лоб прядь волос. Горло сжала судорога, рот наполнился горечью. «Скорее бы сесть в самолет! – подумала она. – Я смогу понять, что со мной происходит, когда земля остается внизу. На высоте становится легче, ты – будто не совсем ты! А давать советы другому всегда проще, чем себе…»
Когда машина вновь въехала на дамбу, Эльк издал короткий раздраженный возглас:
– Болван!
– Что такое? – вяло откликнулась Александра. Она сидела, отвернувшись к окну, чтобы не встречаться взглядом со своим спутником. Ее мучил все более отчетливый стыд.
– Да я ведь хотел купить тебе копченого угря! – с досадой ответил мужчина. – Конечно, он продается и в Амстердаме, но это будет совсем не то! Поверь, совсем не то!
Она негромко рассмеялась, следя за тем, как за стеклом несется почерневшее в сумерках море. Оно казалось мрачным, в нем не осталось и следа от дневной искрящейся радости, так же как в ее собственном сердце. Она пыталась думать о Москве, о новом бизнес-партнере, но никакого энтузиазма не испытывала. Чтобы как-то отвлечься, Александра вновь принялась перебирать содержимое карманов сумки, стоявшей у нее на коленях. Впрочем, для нее уже было ясно, что письма там нет.
– Я зайду в отель, после того как отвезу тебя в Скипол. – Эльк, казалось, прочел ее мысли. – Если там письма не находили, буду трясти прислугу у Стоговски. Да в сущности, письмо не так важно!
– Для меня важно. – Александра ответила почти грубо. – Для меня, понимаешь? Лично мне очень хочется, чтобы оно нашлось.
– Да, я все понимаю, очень некрасивая история. Конечно, если ты не выронила письмо в отеле, а… – Мужчина не договорив, покачал головой, не сводя взгляда с дороги, бежавшей по гребню дамбы. – В аэропорту не забудь мне дать номер карты, я немедленно перешлю его Дирку. Что же еще?… Кажется, все.
Александра, в последний раз обшаривая сумку, наткнулась на слабо звякнувшую, жиденькую связку ключей. Выпрямившись, она взглянула на Элька:
– Надо заехать на Конингслаан, попрощаться с хозяйкой дома и отдать ключи!
Эльк протянул руку ладонью вверх, не глядя на женщину:
– Я передам.
– Нет, это неудобно! – воспротивилась Александра. Уложив ключи поглубже на дно сумки, она решительно задернула «молнию». – Неловко. Получится, что я отдала ключи незнакомому ей человеку, а она ведь мне доверяет… Пустила пожить.