Варвара могла свернуть в парк без всякой цели… Но ведь она даже не знала, что я живу в этом доме!»
Машина остановилась на перекрестке, пропуская трамвай и длинную череду велосипедистов. Александра, очнувшись, увидела за окном подсвеченный боковой фасад громадной готической церкви. Машина поравнялась с площадью Дам и была сейчас совсем неподалеку от того места, где вчера проходил аукцион. «Амстердам такой маленький, и люди ходят здесь одними и теми же тропами, сколько раз я убеждалась в этом!» Машина тронулась, гроздья светящихся гирлянд, развешанных на оголенных ветвях деревьев, замелькали за окном, слившись в огненную кружевную полосу. «Вот и она случайно погибла у меня под окнами… Если бы я была дома, могла бы что-то видеть и слышать! Будто сама судьба ее подтолкнула к этому месту. Как ни мал Амстердам, но это совпадение удивительно!»
Такси свернуло направо, проехало по большой торговой улице и вынырнуло у здания вокзала. Здесь, на Дамраке, горели тысячи огней – праздничная иллюминация усыпала фасады зданий вдоль канала, борта прогулочных катеров, отражалась, дробясь, в зыбкой черной воде. Затем такси остановилось рядом с церковью Святого Николая, чьи башни, подсвеченные снизу, нарядно и весело рисовались в черном небе. Готическая громадная розетка между ними светилась изнутри – в церкви шла подготовка к главному городскому празднику года.
Александру ждали – она немедленно увидела Элька, стоявшего на тротуаре у входа в притиснутый к церкви узенький дом, в два окна по фасаду. Мужчина поспешил расплатиться с таксистом и подал руку Александре, помогая ей выйти. Она не сразу решилась взглянуть ему в глаза, когда машина уехала и они остались на тротуаре вдвоем. С момента их возвращения с Маркена прошло всего часа два с небольшим, но вместилось в эти два часа столько, что все случившееся на острове во время шквального дождя казалось теперь сном.
Эльк улыбался одним углом рта, словно через силу, а не от души. Вид у него был усталый, взгляд тяжелый. Александра ощутила почти физическую боль, посмотрев ему в глаза. Трудно было поверить, что на Маркене, в крошечном домике с чадящей, отсыревшей за годы бездействия печкой он был совсем иным.
– Как ты долго! – Взяв Александру за руку, он повел ее к соседнему подъезду, на стеклянных дверях которого виднелась маленькая табличка с расписанием часов работы ресторана. – Старая ведьма тебя очень задержала. О чем вы говорили?
– Так… – рассеянно ответила женщина. – Ни о чем. О Франсе Хальсе.
– Что? А, да, конечно, ее картина… – Эльк словно механически нанизывал слова друг на друга, казалось, его мысли далеко. – Я хочу тебя предупредить, Саша, что Дирк настроен на самое серьезное сотрудничество и собирается задействовать большие деньги. Так что со всем соглашайся!
– Как? – Александра остановилась у двери, медля переступить порог. – Заранее соглашаться? Я никогда так не делаю…
– Мне ты веришь? Мне, лично мне?
Эльк смотрел ей прямо в глаза. Желтый свет изпод козырька бара падал ему на лоб, стекал по тонкой линии переносицы, очерчивал резкую линию губ. Лицо в этом свете казалось восковым, серые глаза – стеклянно-пустыми. Внезапно Александра ощутила прилив ужаса и раскаяния. Она не знала этого человека, не понимала его взгляда, ее уничтожали его невозмутимость и напористый деловой тон. Страница, где шумел зимний дождь на Маркене, топилась печь и горел медовый закат над морем, была перевернута. На следующей странице, четко разграфленной, виднелись только цифры.
– Конечно! – сказала Александра, высвобождая руку, чтобы удобнее перехватить тяжелый каталог. – Тебе я верю абсолютно!
И словно в ответ на ее слова с колокольни церкви Святого Николая сорвалось и упало на мостовую девять тяжелых бронзовых звуков.
Крошечный ресторанчик, приютившийся в тени соборных башен, был в этот поздний час набит битком. Заведение выходило прямо на Дамрак, круглосуточно кипящий народом. Сказывалась близость вокзала и квартала красных фонарей, к которому вплотную примыкало кафе. Все столики были словно мухами облеплены туристами, преимущественно мужского пола, уже очень нетрезвыми. Слышались громкая речь на всех языках, смех, отрывистые возгласы. Александра никак не ожидала, что Эльк пригласит ее для важного делового разговора в такое непритязательное заведение. Но они прошли через зал, не остановившись. Эльк хозяйским жестом откинул занавеску из бамбуковых бусин, впустив свою спутницу в узкий, словно кишка, коридор, где сильно пахло жареной колбасой. Из коридора они попали в комнату, где громоздились пустые жестяные бочонки из-под пива. На полу мылся раскормленный рыжий кот в золотом ошейнике. Он лишь на миг оставил свое занятие, взглянув на гостей, и продолжил намывать лапу с видом приветливого равнодушия, которое хранили и люди и животные в этом квартале.