И вновь коридор, внезапно вильнувший влево, дверь в конце, узкая, хлипкая, сбитая из листов толстой фанеры и украшенная ярким плакатом с рекламой китайского сливового вина. Здесь было очень тихо, шум ресторанного зала остался далеко позади. Сразу за дверью оказался канал – узкий, черный, немой. В нем слабо отражались огни фонарей, висящих на глухих стенах домов. Здания стояли над самой водой плечом к плечу, между ними нельзя было просунуть даже иголку. Они походили на заговорщиков, твердо решивших хранить тайну. Затем – несколько шагов по оживленной бурлящей Зеедик, мимо ресторанов и кабаре, откуда лились свет и музыка, и вновь – темнота, узкий проход между домами, ледяные пальцы Элька, крепко сжимавшие ее горящую, как в лихорадке, руку. Вновь канал, уже другой, шире, на берегах которого кипела жизнь, и черная вода была полна кровавых отсветов красных фонарей… И опять Зеедик, крошечный дворик позади ресторана, прикованный к крыльцу велосипед… Александре казалось, что они кружат на одном и том же месте.
Прошло всего минуты две, но они растянулись, исказились, шли по законам параллельного мира, где время течет по-своему. Александра не задавала вопросов спутнику, привыкнув в некоторые моменты жизни полностью доверяться судьбе. Сейчас был именно такой момент – она слепо ощущала приближение чего-то важного. Страха перед неизвестностью женщина не испытывала. Александра боялась только конкретных вещей – нищеты, выселения из мастерской, авиакатастрофы. Бояться неведомого было не в ее обычае. «Но я спрошу про велосипед горничной, – повторяла она про себя. – Это ему придется объяснить…» Мысль о велосипеде Александра старалась не додумывать до конца – перед ней тут же вставало бледное лицо Элька со свежей царапиной под глазом. Он пил водку, стоя у стола, стопку за стопкой, словно стремясь оглушить себя…
– Пришли! – Эльк поднялся на крыльцо и отворил дверь. Та была не заперта.
За дверью оказалось тесное помещение вроде кладовки, слева мелькнула кухня с целым рядом начищенных сковородок на кирпичной стене. Заведение было необитаемо в этот предпраздничный вечер, когда рестораны на Зеедик ломились от посетителей. Они вошли в довольно просторный зал – просторный по меркам этих старинных кварталов, где все было микроскопическим, где дороже золота ценился каждый сантиметр земли, отвоеванной когда-то у моря.
Вошедших встретили полутьма, прохлада и тишина. Стойка бара с поблескивающими бутылками и бокалами пустовала, входная дверь на улицу была заперта, стулья составлены вверх ножками на столы. Лишь в углу, над столиком у окна-витрины, горела лампочка в шелковом розовом абажуре. Ее мягкий свет полукругом падал на истертый кожаный диванчик, с которого навстречу вошедшим поднялся Дирк.
– Очень рад!
Мужчина с улыбкой протянул руку Александре и поздоровался с ней второй раз за вечер с механической подчеркнутой любезностью. Она склонила голову, ответила что-то дежурное и присела к столу. Ее интриговала необычная обстановка. За окном виднелась знаменитая, никогда не спящая улица. Развевались радужные флаги, неторопливо фланировали туристы и зеваки, рассматривая витрины, входя в бары, толпясь у зазывно освещенных кабаре, предлагавших развлечения на любой вкус. Все это кипело, сверкало, двигалось в каком-то метре от столика, за которым устроились трое людей. Их можно было увидеть с улицы, но никто даже не смотрел в сторону запертого кафе, так много было на Зеедик ярких приманок и настежь распахнутых дверей.
– Мы решили встретиться здесь, чтобы все обсудить, а поужинаем в другом месте, столик уже заказан! – предупреждая вопрос, который Александра не собиралась задавать, сказал Эльк, усаживаясь рядом с ней и сцепляя руки в замок. Он нервничал, слишком часто улыбаясь, беспрерывно переводя взгляд с Дирка на Александру. – Думаю, сложных моментов не возникнет…