– Погодите! – Александра на миг стиснула виски ладонями, стремясь унять внезапно возникшее головокружение. – На аукционе вы торговались за коллекцию, которая и так досталась вам по наследству?
Мужчины переглянулись с видом снисходительного превосходства. Эльк ласково пояснил:
– Ну, это иногда делается. Ты свой человек, тебе можно признаться, что мы немножко нарушили закон. Налог на наследство может сильно превышать налог на покупку, если идет речь о подобных ценностях. Да, мы выставили этот фарфор по фиктивному поручению.
– И ваш покойный отец сам дал экспертное заключение на свою собственную коллекцию? – Александра прямо, в упор, смотрела на Дирка. Тот, не дрогнув, ответил:
– Что же тут странного? Вполне допустимая вещь. А Тидеман был его лучшим другом! Можно придраться и к этому. При желании можно придраться к чему угодно! Я вас понимаю…
– Но в Москве никаких вопросов по поводу экспертов не возникнет, – заметил Эльк.
Александра сидела молча, глядя в одну точку, покусывая нижнюю губу.
– Да, в Москве вопросов будет меньше, – проговорила она наконец, прервав молчание, которым, похоже, тяготилась одна. Мужчины спокойно пили шампанское, разглядывая прохожих за стеклом. – Тем более там есть и экспертное заключение Надежды Пряхиной, а ее авторитет на московском рынке высок. Хотелось бы только увидеться с нею самой. Лично!
– Я прилагаю все усилия, чтобы ее найти! – немедленно ответил Эльк. – Сейчас она в отъезде.
– Когда мы с тобой ходили в отель, где она остановилась, ты сказал, помнится, что раз ее так долго нет, Надя может быть уже мертва! – резко, неожиданно для себя самой, напомнила ему женщина.
Эльк отмахнулся:
– Тогда я ничего о ней не знал! Даже не знал, что она была занята у Бертельсманна. Просто предположил. Что с тобой творится? Почему ты так нервничаешь? Из-за Барбары?
Александра, не выдержав напряжения, рассмеялась. Под низким потолком, пересеченным балками, ее голос прозвучал истерично, незнакомо – ей самой показалось, что смеется кто-то другой и очень далеко. Женщина резко оборвала смех и повернулась к Эльку:
– Действительно, о чем переживать! Варвару всего лишь убили. Да, представь, переживаю, очень сильно.
– Поверь, я тоже! – сердечно произнес Эльк, прижав руку к лацкану пальто.
– И я, – откликнулся Дирк. Правда, он обошелся без театральных жестов и голос его по-прежнему был невозмутим. – Барбара была хорошей женщиной. Мы с ней иногда сотрудничали. В последнее время у нее были одни неприятности. Еще предстоит понять, убили ее или она сама свела счеты с жизнью. Развод, суды… Есть от чего потерять голову. Я пытался ей помочь, но это было бесполезно. Все началось не вчера… Она оказалась без денег уже осенью. Муж настаивал, чтобы она ликвидировала бизнес… Но Барбара не хотела уходить с рынка.
– Это все творилось на моих глазах. – Эльк залпом допил шампанское и вновь наклонил бутылку над краем бокала. Стекла его тяжелых очков слегка затуманились, взгляд стал мягким и далеким. – Я смотрел, как она теряет покупателей, видел то, что будет с моим бизнесом через год. Мебель в таких случаях умирает первой… Часы держатся дольше. Самое беспроигрышное – фарфор!
– Я не фанат фарфора, поэтому часто спрашиваю себя – почему? – Александра, захваченная темой, невольно сменила скептичный тон на доверительный. – Даже когда рынок целиком замерзает, фарфор все равно продается.
– Мистика! – серьезно ответил Дирк. – Так или иначе, это единственный бизнес, который сейчас имеет смысл развивать. Это я говорил Барбаре год назад, прошлой зимой… Хотел поддержать ее, дать заработать. Но только потерял с ней время и деньги. Она говорила мне, что может организовать выход на московский рынок – он уже тогда меня интересовал. Я передал ей несколько вещиц для реализации, она отослала их в Москву… И они пропали! Барбара не вернула ни фарфор, ни деньги. Может быть, она никуда их не отсылала, а продала здесь! Это очень печальная история… Тяжело видеть, как порядочный человек на твоих глазах превращается в мошенника! Это занимает не так много времени, как можно предположить.
– Я все-таки думаю, это было самоубийство! – неожиданно прервал его речь Эльк. Он разлил по бокалам остатки шампанского и настойчиво коснулся руки Александры: – Выпей немного, ты почувствуешь себя лучше!
На этот раз она послушалась. Почти бессознательно подняла бокал, приложила к губам холодный стеклянный ободок. Шампанское было очень сухое и обожгло ей язык. Голова, где только что бушевала буря, неожиданно прояснилась.
– Барбара должна была отослать какие-то вещи в Москву? – переспросила Александра. – Можно узнать, что именно? И через кого их собирались продавать? Она ведь сама туда не приезжала, насколько я понимаю?