Он еще раз поклонился, повернулся и затерялся в толпе гостей.
Празднество шло своим чередом, и до его окончания они не сказали более друг другу ни слова
- Потрясающий успех, Клодия,- шепнул Сен-Жермен графине, склоняясь к ее руке. Несмотря на поздний час, он выглядел по-прежнему безупречно.
Лицо женщины осветила признательная улыбка.
- В этом и ваша заслуга, граф. "Персефона" всех потрясла, она явилась украшением бала.
- Благодарю, графиня, но, боюсь, вы преувеличиваете достоинства этой вещицы.
Он, очевидно, не был настроен на детальный разбор своей оперы и явно стремился побыстрее свернуть разговор. Но графине как раз этого и не хотелось.
- Я получила истинное удовольствие. Что до Мадлен, то она просто в восторге!
- В самом деле? - едва заметно улыбнулся Сен-Жермен.- Тогда я вполне вознагражден.
Маркиз де Монталье, появившийся возле них, счел нужным добавить:
- Боюсь, девочка теперь еще выше задерет свой и без того слишком уж высоко вскинутый носик. Но музыка, граф, всех безусловно очаровала,
- Я передам ваши слова музыкантам, маркиз. Это их старания оживили мои сочинения.
Он дал знак лакею принести его плащ, напомнив:
- Черный, бархатный, с рептилиями у горла.
- Я помню, ваша милость,- ответил лакей и вскоре вернулся, горя желанием помочь господину одеться.
- Нет, благодарю вас, любезный. Дождь, кажется, прекратился. Я понесу его на руке.- Граф отобрал у лакея плащ, затем обратился к Роберу де Монталье: - Скажите, Сен-Себастьян уже убыл? Я, признаться, так и не видел его.
- Не знаю,- встревожился де Монталье, но Клодия перебила брата:
- О, барон был настолько тактичен,- засмеялась она,- что с первыми звуками увертюры почел за лучшее покинуть наш особняк.
Сен-Жермен засмеялся также.
- Что ж, без его критических замечаний я как-нибудь обойдусь.
Все еще улыбаясь, он обратился к графине:
- УМОЛЯЮ, передайте Мадлен мой поклон и скажите, что мы с ней увидимся в оговоренное время. Я полагаю, она все еще в танцевальном зале.Сен-Жермен повернулся к маркизу: - Рад был познакомиться с вами, де Монталье. Помните, я всегда к вашим услугам, и это совсем не пустые слова.
Не дожидаясь ответа, он зашагал к двери и выскользнул в ночь.
Менее чем через час Медлен услышала стук за окном своей комнаты и поспешно его отворила
- Сен-Жермен? - прошептала она, увидев узкую руку, вцепившуюся в подоконный карниз.- Здесь же третий этаж, отвесные стены... Это опасно.
Она чуть посторонилась, позволив ночному гостю забраться повыше.
С легким шорохом Сен-Жермен соскочил с подоконника и вступил в спальню Мадлен. Сейчас в коричневатом камзоле и бордовых чулках он совсем не напоминал элегантного щеголя высшего света. Его волосы, уже ненапудренные, были схвачены простой темно-красной лентой. Граф, морщась, стянул с рук перчатки.
- Там довольно прохладно,- заметил он, глядя в сторону.
- Тогда садитесь к огню.
Мадлен указала графу на стул, дождалась, когда гость сядет, затем опустилась рядом с ним на пол, подогнув ноги и уткнув подбородок в колени. Только ночная рубашка индийского шелка облегала ее стройное тело. Они долго сидели так и молчали, пока Сен-Жермен не тронул девушку за плечо.
- Что беспокоит вас, дорогая? Она ответила не сразу.
- Ваша дуэль. Вас могли убить.
- Убить? - Сен-Жермен усмехнулся.- Чтобы убить меня, нужно сломать мне спину. Меч, кол, возможно, одна из новейших пуль. Все, что способно перешибить хребет, для меня представляет угрозу. Одного из моих собратьев завалило в Риме обломками рухнувшего строения, и он погиб. И огонь - я могу сгореть, я не феникс. Но дуэль? Этот вспыльчивый, но весьма неудачливый молодой человек не мог повредить мне ничем.
Граф задумчиво посмотрел в окно.
- Желал бы я знать, кто его убил.
- Почему? - спросила Мадлен, ощутив сердцем его беспокойство.
- Потому что тогда стало бы ясно, кто хочет моей смерти.
Он надолго умолк, потом пробормотал:
- Конечно, у меня есть определенные подозрения.
- И потому вы не в черном? Она вызывающе посмотрела ему в глаза.
- Да-да, я все вижу. Не думайте, я не слепая. , .: Сен-Жермен тихо рассмеялся.
- Я знаю, у вас есть глаза. Но у других - тоже. Всем прекрасно известно, что граф Сен-Жермен носит только черное с белым, так что человек в темно-коричневом и темно-красном - не он. Мне не хотелось бы, чтобы слух о нашей связи достиг ушей моих недругов.
Мадлен склонила голову набок.
- Но если этот человек не Сен-Жермен, то кто же тогда посещает меня?
Тон был шутливым, но глаза говорили другое.
- Граф Сароцци, если вам будет угодно,- я откликался на это имя при Швальбахе. Или лорд УЭЛдон. По-моему, так меня звали в Лейпциге и в Милане. Или граф Салтыков - я был им в Генуе и Ливорно. Есть еще имена. Вы можете выбрать любое.
Мадлен нахмурилась, покачав головой.
- Перестаньте, прошу вас Мне не нравятся шутки этого толка. Я начинаю боятся, что имена эти вас переменят и что, перестав быть Сен-Жерменом, вы забудете и меня.
Она отвернулась, теперь он видел только ее профиль.
В его голосе послышалась грусть.
- Неужто вы всерьез так думаете, Мадлен? - Он протянул руку и погладил ее блестящие волосы, красноватые от бликов огня.- Разве вас возможно забыть?
- Вы будете жить долго,- тихо произнесла она- Вы будете жить много дольше, чем я. Со временем вы перестанете помнить и имя.
Граф опустился перед ней на одно колено и замер, как рыцарь, дающий обет.
- Мы связаны навсегда, вы и я. Клянусь, это правда.
В тоне его было больше суровости, чем страсти.
Мадлен уклонялась от его глаз; лицо ее запылало. Кажется, в Ветхом Завете говорится, что любовь подобна армии, развернувшей боевые знамена. Скрытый смысл аллегории поражал,
- Что-то нам с вами несладко, не правда ли, Сен-Жермен? - произнесла она глухо.- Всю жизнь я полагала, что наступление - дело мужчин, а капитуляция - привилегия женщин.
- А теперь вы желаете наступать? - спросил он, придвигаясь ближе.
Она неуверенно кивнула.
- А затем я пугаюсь, и все вокруг кажется мне ужасным.
Ее пальцы сжались вдруг в кулачки, и на графа обрушился град ударов.
- В свете так много красавиц. Я слышу, что они болтают о вас; я вижу, какими взглядами они вас провожают, и хочу их всех растерзать. Я умру, если вы меня бросите, хотя это признание не делает мне чести.