— Сен-Жермен! — она заторопилась, освобождаясь от пут.
— Вы способны самостоятельно передвигаться? — спросил он, не спуская глаз с членов круга, которые вновь начинали подбираться к нему. Однако теперь перемещения их были весьма вялыми и скорей походили на имитацию наступления, чем на решительную атаку.
— Думаю, да.
— Соберите все силы. Вам надо отсюда уйти.
Граф ударил кулаком по щиту в том месте, где путы еще держались, — и дерево раскололось. Он поспешно снял с себя ладанку и надел ее на шею Мадлен.
— Вот дарохранительница. Они к ней не притронутся.
— Но что будет с вами? — встрепенулась она. Граф нетерпеливым жестом отмел ее возражения.
— За нами в маленькой нише есть дверь. Она ведет в подвалы отеля. Оттуда по лестнице можно выбраться к черному ходу. Уходите, Мадлен.
— А вы?
Сен-Жермен посмотрел на нее, и на мгновение его темные глаза потеплели.
— Я никуда не денусь и скоро приду. Даю вам в том слово.
— Но Сен-Жермен, — пролепетала она, дрожа всем телом, и вдруг ощутила, что на ней нет ни нитки одежды, но это ничуть не смутило ее.
Он сделал губами движение, словно бы посылая ей поцелуй.
— Ступайте.
Голос графа звучал еще мягко, но во взгляде его уже прорезалась сталь. Он обернулся к подступающим все ближе врагам. Помедлив всего лишь мгновение, Сен-Жермен кинулся к ним.
Сатанисты испуганно отшатнулись, Эшил Кресси взвизгнул.
Мадлен, спотыкаясь, побрела на предательски непослушных ногах вглубь часовни. В нише было темно, и обнаружить заветную дверцу не удавалось. Девушка ощупью металась туда-сюда, придерживаясь за стенку. В ней нарастал испуг.
За ее спиной происходило нечто невероятное. Впервые за время схватки граф продемонстрировал нападающим свою исполинскую силу. Будучи человеком худощавым и невысоким, он поднял грузного Эшила в воздух, взяв того наперевес, словно бревно, и этим импровизированным тараном двинул Боврэ в лицо. Ошеломленный барон отлетел к стене. Эшил пронзительно завизжал. Граф вскинул его над головой и с размаху ударил об пол. Визг оборвался, что-то чавкнуло, Эшил затих.
— Поберегите себя, олухи! — проревел Сен-Себастьян.
Сатанисты охотно повиновались. После всего случившегося их боевой дух улетучился. Они прятались друг за друга, плохо соображая, что им теперь предпринять.
Мадлен, продолжавшая бесплодные поиски, от ужаса и бессилия уже готова была разрыдаться, когда рядом послышался тихий скрип и непроглядный мрак рассекла световая полоска. Через мгновение дверь отворилась. На пороге стояли Роджер и Беверли Саттин.
— Слава Богу! — выдохнула Мадлен, падая в объятия англичанина.
В часовне воцарилась мертвая тишина, прерываемая только негромким еканьем, исходившим от тела Эшила де Кресси.
— Хозяин, — невозмутимо сказал Роджер, — думаю, ваша карета уже готова.
— Спасибо, Роджер, — ответил Сен-Жермен, восстанавливая дыхание, ибо беспутный муженек злополучной Люсьен оказался все-таки тяжеленек. — У меня еще есть тут кое-какие дела.
Роджер поклонился, потом показал пальцем на валявшегося в стороне Жуанпора:
— Тот господин, у которого загорелась одежда, он, кажется, устроил пожар.
Действительно, огромная груда скамеек, наваленных возле хода, ведущего в катакомбы, уже занялась, и пламя веером расходилось по обшитым деревом стенам. Головы всех находившихся в часовне мужчин повернулись к огню.
— Как видите, — заметил Роджер, хотя ситуация в комментариях не нуждалась, — выйти там теперь невозможно. Уйти можно лишь здесь…
Он сделал шаг в сторону.
Сен-Жермен кивнул.
— Я понял. Будьте добры, проводите мадемуазель до кареты. Я скоро приду.
Сен-Себастьян обернулся к Боврэ.
— Задержите их, дурень!
Боврэ, прихрамывая, побежал к двери, но та успела закрыться, и барону пришлось повозиться, прежде чем он сумел нащупать ее и вернуть в прежнее положение.
— Что ж, — зловеще пробормотал Сен-Себастьян.
Он воздел руки и принялся творить заклинание. Пламя забушевало с удвоенной силой, переметнувшись на потолочные балки. Сен-Жермен осторожно двинулся к двери, но замер. Балки стали потрескивать. То ли от пассов барона, то ли от сквозняка, тянувшего из открытой двери, огонь распространялся с ужасающей быстротой. Взглянув на потолок, Сен-Жермен понял, что тот может обрушиться в любую минуту.
То же самое, как видно, пришло в голову и де Ле Радо, ибо он пискнул, съежился и проворно, как заяц, метнулся через все помещение к лестнице.
Если Сен-Себастьяна и покоробило столь трусливое поведение сотоварища, он ничем этого не выдал. Продолжая выкрикивать что-то зловещее, барон взмахнул рукой, словно бы рассекая объем часовни на две половины, затем сдвинул брови и повелительным жестом указал на Сен-Жермена.