— Хозяин! — вскричал Роджер, хватая его за руку.
— В дорогу, дружище! Стража скоро поднимет тревогу, нам надо с ней разминуться. Впереди у нас дальний путь.
Сен-Жермен взглянул на Эркюля, слезавшего с козел, чтобы развязать глаза лошадям.
— Вы молодчина.
Эркюлю хотелось ответить кратко, но вышло не так.
— Я всего лишь следовал вашим распоряжениям, сир. И повел бы карету в огонь, если бы в том возникла нужда.
Он помедлил.
— Сен-Себастьян?..
Сен-Жермен иронически поклонился.
— Боюсь, ваш прежний хозяин скончался.
Брови Эркюля сошлись к переносице.
— Я хотел помочь ему в этом.
Граф улыбнулся.
— К великому сожалению, он обошелся без вашей помощи. Но чего же мы ждем? Мадлен, дорогая! Почему вы здесь, а не в карете? Вам следует отдохнуть.
Мадлен в испуге отпрянула в сторону, боясь прикосновением или словом разрушить волшебный мираж. Граф здесь, он цел и говорит с ней — но это ведь невозможно! Это слишком прекрасно, чтобы оказаться реальностью. Пусть дольше продлится сон.
— Сен-Жермен? — прошептала она.
Он взял Мадлен за плечи и заглянул в ее заплаканные глаза.
— Со мной все в порядке, счастье мое. И с вами, похоже, тоже.
— Сен-Себастьян мертв?
Сен-Жермен оглянулся. Отель «Трансильвания» пылал как огромный погребальный костер.
— Полагаю, да, — он мягко подтолкнул ее к дверце кареты. — Садитесь же. Нам пора.
Она покорно вошла в салон и там затихла. Граф, встав на подножку, крикнул Эркюлю:
— Особняк д'Аржаньяков!
Он махнул рукой Роджеру, уже гарцевавшему возле кареты на рослом выносливом жеребце.
— Я думала, Роджер повезет ваш багаж, — сказала Мадлен тихо.
— Я тоже так думал. Но это сделает Саттин.
Он закрыл дверцу кареты.
Какое-то время они молчали, но дорога делала свое дело. Карета мирно покачивалась на ухабах, и стена отчужденности, возведенная между ними событиями этого ужасного дня, постепенно разваливалась, уступая место чему-то иному. Наконец Мадлен решилась заговорить.
— Это было, наверное, не очень приятно?
Сен-Жермен повернулся к ней.
— Да.
— Понимаю.
Она внимательно оглядела свои ладони. Потом, не поднимая глаз, спросила:
— Так вы уезжаете?
— Как я и говорил вам, на время. Я в мае вернусь.
— Понимаю, — снова сказала она, едва удерживаясь от слез.
— Идите сюда.
Девушка не шелохнулась. Он пересел сам и обнял ее за талию, мысленно порадовавшись тому, что она не отталкивает его.
— В чем дело, Мадлен?
— Меня осквернили. Я вам отвратительна, — ее всхлип походил на стон.
— Это не так!
— Они ничего не успели.
— Я знаю. Но это не важно.
Руки его скользнули под плащ, в который была завернута девушка, и там затихли. Он понимал, что ей пришлось пережить. После того, что с ней проделали эти развратники, в Мадлен могло поселиться стойкое омерзение к ласкам любого рода. Напряжение, вновь ее охватившее, нужно было немедленно снять.
— Что бы там ни было, обряд очищения совершен. Сен-Себастьян и его прихвостни понесли наказание. Они мертвы, но это тоже не важно. Ничто не может изменить мои чувства к вам. Ничто в целом свете.
Она пробормотала что-то неразборчивое и лицом неловко ткнулась в его плечо. Он нежно гладил ее под плащом, также шепча что-то невнятное и неслышное. Наконец она вновь подняла глаза.
— У вас все волосы опалены. И брови.
— В самом деле?
Он осторожно коснулся пальцами ее щек.
— Даже ресницы.
Она опять прижалась к нему.
— Я чуть вас не потеряла.
— Ну-ну, Мадлен. Все уже позади.
Он поцеловал ее, ему ответили поцелуем.
— Моя храбрая, моя стойкая, моя единственная Мадлен.
Она, судорожно вздохнув, вдруг отпрянула от него, глаза ее засияли как звезды. Он отстранился в недоумении, его удержали. С бесцеремонной решимостью, которую он в ней так любил.
— Вы сказали, что позволите мне кое-что перед вашим отъездом. Вы уезжаете, чего же мы ждем, Сен-Жермен?
Он испытующе посмотрел на нее, она не смутилась. Нет, это уже не походило на детский каприз. Израненная, измученная Мадлен не собиралась сдаваться. Ее стремление было осознанным и шло из глубин существа. Она твердо знала, чего хочет, и вознамерилась своей цели добиться. Право на это давали ей только что пережитые кошмарные испытания, от которых он, как ни старался, не сумел ее оберечь. Сен-Жермен кивнул.