Графиня д'Аржаньяк, улыбаясь, обернулась к своему спутнику.
— Ах, маркиз, если среди всей этой роскоши вы умудрились разглядеть мою племянницу, значит, она и впрямь чего-то да стоит. Клянусь, я никогда в жизни не видела такого великолепия. Все безупречно, изысканно, замечательно и… наверное, стоит немалых денег.
Маркиз де Шатороз отвесил ей легкий поклон.
— Это не более чем помпа, мадам. Я не любитель крикливости. Что может значить вся эта мишура в сравнении с красотой мадемуазель де Монталье? Рядом с ней все тускнеет и блекнет.
— Вы очень любезны, маркиз, — прищурившись, ответила Клодия.
Конечно, этот юный аристократ неплохая партия для Мадлен, но его комплименты слишком плоски. В них определенно больше расчета, чем чувства. Впрочем, графиня не обольщалась. Она распрекрасно знала, чем руководствуются, выбирая невест, знатные и состоятельные женихи. Супруга должна хорошо смотреться в фамильных драгоценностях и уметь принимать гостей. Собственно, и ее ведь выбирали именно так. Однако в дальнейшем избранницу ждала пустота. Клодия наклонила голову.
— Что ж, я с удовольствием представлю вас ей, — механически произнесла она, высматривая Мадлен в толпе танцующих.
Та стояла у чаши с пуншем, ее развлекал Сен-Жермен.
— Дорогая! — окликнула графиня, подходя ближе. — Маркиз де Шатороз ищет знакомства с тобой. Он, надо сказать, обхаживает меня довольно давненько.
Маркиз низко поклонился и принял горделивую позу, демонстрируя стройность стана и лоск костюма. Бросив косой взгляд на графа, он прикоснулся губами к протянутой ему узкой руке.
— Я мечтал об этой минуте с того момента, как впервые увидел вас в Буа-Вер! Поверьте, на этот шаг я осмелился далеко не сразу.
Он ждал, что польщенная его вниманием простушка зальется румянцем и что-нибудь испуганно пробормочет, однако вышло не так. Ответ Мадлен был откровенно язвителен:
— Если столь блистательный кавалер набирается храбрости, чтобы представиться бедной провинциалке, да хранит Господь Францию в битвах с врагами.
Де Шатороз оторопел, графиня недовольно нахмурилась. Вывел всех из неловкости Сен-Жермен, с улыбкой сказавший.
— Боюсь, вы недооценили силы противника, любезный маркиз.
Однако к маркизу уже вернулся дар речи, и он кинулся исправлять положение сам.
— Вы даже не представляете, мадемуазель, как отрадно встретить в холодном и напыщенном свете столь искреннее и прямодушное существо! — Де Шатороз сделал опечаленное лицо и глубоко вздохнул, — умоляю, продолжайте вести себя так же. Не сдерживайте себя в беседах со мной. Ваши слова проливают бальзам на мою одинокую душу.
Сен-Жермен отступил назад, потянув за собой графиню.
— Зачем вы его представили? — шепотом спросил он, убедившись, что они отошли достаточно далеко, и молодые люди их не услышат.
— Он попросил меня, — прошептала в ответ Клодия, пожимая плечами. — Что тут такого? Маркиз благороден. И ничего порочащего я о нем не слыхала…
— О нем и не надо ничего слышать, достаточно послушать его самого, — усмехнулся граф. — Надеюсь, Мадлен не клюнет на вздор, какой он несет?
Графиня покачала головой.
— Господи, откуда мне знать? Но… Сен-Жермен, вы, однако, чем-то встревожены? Вам что-то известно о Шаторозе?
Теперь забеспокоилась и она, поскольку давно поняла, что этот загадочный чужеземец больше знает о тайной жизни Парижа, чем сами его обитатели.
Сен-Жермен не дал ответа. Какое-то время он задумчиво изучал канделябры на дальней стене.
— Вы ведь стремитесь уберечь Мадлен от Боврэ и от тех, кто знается с ним? — произнес он наконец.
— Всеми силами, граф.
Сен-Жермен кивнул.
— Отлично. Теперь я могу сообщить вам, что Шатороза совсем недавно видели с Сен-Себастьяном. Не могу утверждать наверняка, что маркиз — один из его прихвостней, но компании этой он явно не сторонится. Большего я раскрыть пока не готов. Вы позволите мне предупредить Мадлен? Она прелестная девушка, и мне бы совсем не хотелось увидеть ее в беде.
Графиня нервно оглянулась через плечо. Действительно, де Ле Радо и Боврэ крутились, неподалеку.
— Да, граф, уж пожалуйста, предупредите. Возможно, страхи брата и безосновательны, но, признаюсь, меня очень пугает Сен-Себастьян, Как бы он вновь не взялся за старое. Я так волнуюсь за бедняжку Люсьен. Вы знаете, что она четвертый день не выходит? А ведь Эшил и Сен-Себастьян знаются! Далеко ли тут до беды?
— Ну-ну, Клодия, — с симпатией пробормотал граф, целуя своей даме руку и поворачиваясь, чтобы налить ей пунша.