Графиня отпила глоток из фарфоровой чашечки, потом с неловкой улыбкой произнесла:
— Не знаю, как вы отнесетесь к этому, граф, но я предпочла бы, чтобы разговор состоялся не тут, — она указала на переполненный зал. — Девочка может что-нибудь не понять, станет расспрашивать, а кто-то услышит… Кому нужны лишние пересуды? Вы ведь и сами это понимаете, а?
В дальнем конце зала оркестр бравурно завершил виртуозную пьеску, загремели аплодисменты. Музыканты поднялись, поклонились и вновь вернулись к своим инструментам.
— Вы правы, графиня. С вашего позволения я побеседую с ней в одной из соседних комнат. Вы хотите присутствовать? — Взгляд Сен-Жермена явственно говорил, что присутствие Клодии вовсе необязательно.
Графиня заколебалась. Правила приличия требовали, чтобы наставница юной особы не выпускала из виду свою протеже. С другой стороны, Сен-Жермен — человек порядочный и благоразумный. В скандальных историях он не замешан, амурными подвигами не знаменит, если о нем и ходят какие-то слухи, то вовсе не как о соблазнителе юных девиц. Графиня всмотрелась в темные глаза собеседника и вдруг успокоилась. Все ясно, все правильно. Сен-Жермен пойдет без нее. Нет ничего дурного в том, если девушка будет прогуливаться с графом по коридорам дворца. Если же они станут шушукаться в укромном местечке втроем, это может дать пищу для слухов, которые дойдут до Боврэ, что заставит того обратить внимание на Мадлен, а там… долго ли до неприятностей…
— Мудрое решение, — произнес Сен-Жермен. Графиня с изумлением на него посмотрела и попыталась припомнить, не рассуждала ли она вслух.
— Через какое-то время мы с Мадлен удалимся. Уже пора перейти в обеденный зад, и нашего исчезновения никто не заметит. А встречные решат, что я веду ее к вам.
Графиня кивнула со слегка озадаченным видом. Взглянув на Мадлен, она увидела, что та все еще разговаривает с Шаторозом.
— О Господи! Да он вокруг нее так и вьется, — пробормотала она.
— Не беспокойтесь, — мягко сказал Сен-Жермен. — Ручаюсь, сейчас она вне опасности, а я, в свою очередь, приложу все усилия, чтобы никакой Сен-Себастьян не причинил ей вреда.
Клодия вдруг замерла, словно прислушиваясь к своим мыслям, потом с подозрением посмотрела на своего кавалера.
— О, вы очень добры, граф. Мне остается только гадать о причинах столь доброжелательного к нам отношения.
Сен-Жермен рассмеялся, услышав эти слова.
— Только не думайте, Клодия, что я имею на девочку виды. Все очень просто. Я, как и вы, недолюбливаю Сен-Себастьяна и пользуюсь всяким удобным случаем ему насолить.
Как ни уклончив и легковесен был этот ответ, приходилось им удовольствоваться. В глубине души графиня была довольна, что Сен-Себастьян неприятен не только ей. Она распростилась с графом и направилась в сторону обеденной залы.
А Сен-Жермен двинулся прямо к Мадлен.
— Тысяча извинений, дорогой Шатороз, но графиня просила меня сопроводить к столу вашу юную собеседницу.
Шатороз пренебрежительно передернул плечами.
— Если вы перепоручите мне эту почетную обязанность, граф, то сможете и дальше свободно располагать своим временем, я же буду иметь удовольствие немного дольше насладиться обществом мадемуазель де Монталье.
— Эта почетная обязанность меня ничуть не затруднит, — возразил Сен-Жермен, предлагая Мадлен руку. — Вы только что танцевали с мадемуазель и удерживаете ее при себе уже около получаса. У вас есть преимущество — я не танцую. Так что не лишайте меня тех нескольких минут удовольствия, какие подарит мне переход из танцевального зала в обеденный.
— Ваш уход подобен уходу луны с небосклона, — хмуро сказал девушке Шатороз, одарив соперника злобным взглядом.
Граф нимало тем не смутился.
— Пойдемте, дитя мое. Тетушка вас заждалась.
Насмешливо взглянув на маркиза, он добавил:
— Ваша стратегия, сударь, не очень удачна. Попытайтесь за время нашего отсутствия разработать другую.
Оркестр грянул что-то из Генделя, и Сен-Жермен не расслышал слов своей спутницы, потонувших в грохоте музыки и шуме толпы.
— Что вы хотели сказать? — спросил он, когда они оказались в длинном, уводившем вглубь здания коридоре.
— Благодарю за избавление, граф, — повторила Мадлен.
Глаза Сен-Жермена блеснули.
— Он вам так надоел?
— Ужасно! — Девушка сделала большие глаза, не замечая, что граф уводит ее все дальше и дальше. — Конечно, это очень мило, когда тебе непрерывно твердят, что ты чудесна, что ты ослепительна. Но я же вижу, что это не так! Взять, например, мадам де Шардоннэ или герцогиню де Кенор, уж они точно превосходят меня как красотой, так и лоском. А кроме того, — с горячностью продолжала она, — он говорит со мной как с только-только окончившей курс ученицей!