Тон графа ясно указывал: лучшее, что может сделать Мадлен, это немедленно удалиться.
— О, Париж восхитителен, граф. Мне не нравится дождь.
Мадлен склонилась в почтительном реверансе, но ей ответили небрежным кивком. Девушка вспыхнула, ее самолюбие было задето.
— Жервез, — мягко укорила графиня. — Мадлен — любимая наша племянница, нельзя с ней так поступать. Или вы еще не отстали от деревенских привычек?
Она произнесла эти слова с улыбкой, но челюсти графа сжались.
— Прошу извинить, моя милая, — произнес иронически он, отвешивая племяннице глубокий поклон. — Я ведь и впрямь только что из деревни. А деревенщину в городе многое раздражает.
— Жервез, — сухо сказала графиня. — Вас раздражаю, конечно же, я. Давайте поговорим, но не стоит втягивать в наши склоки ребенка…
Мадлен уже шла к дверям.
— Извините меня, тетушка. Прошу прощения, граф. Мне срочно понадобился учебник по каллиграфии. Я хочу его разыскать. Если пожелаете увидеть меня, я буду в библиотеке.
— Хорошо, дорогая Я знаю, ты любишь чтение и, надеюсь, не станешь скучать.
Улыбка графини была принужденной. Как только затихли шаги ушедшей Мадлен, Клодия захлопнула дверь, тяжело вздохнула и взглянула в лицо мужу.
— Мои поздравления, мадам, — едко произнес граф. — Вы даже не способны поздороваться мирно.
— Разве девочку обидела я? Но ладно… оставим. Вы просто обеспокоены, а потому и раздражены. — Клодия сжала руки. — Ах, почему вы мне не доверились? Почему не решились рассказать обо всем?
— Чтобы дать вам повод посматривать на меня с жалостью и тайным злорадством? Нет уж, Клодия, благодарю. Поверьте, во мне еще жива гордость.
Граф придвинул к камину тяжелое кресло и упал в него, всем своим видом показывая, что он смертельно устал.
— Разумеется, гордости вам не занимать, — начиная раздражаться, заметила Клодия. — Но почему-то она не позволяет вам быть экономным, а вот швырять деньги налево-направо не мешает ничуть. Граф, вы должны понять: вас ждут серьезные неприятности.
— Ни слова больше! — поднял он руку. — Мои финансовые дела не ваша забота.
Графиня подошла к нему и опустилась на колени, глядя на него снизу вверх. В уголках карих печальных глаз ее блеснули слезинки.
— Но это моя забота, Жервез. Если вы не сможете расплатиться с долгами, король потребует, чтобы я расплатилась за вас.
Граф яростно закивал, отталкивая руку жены.
— Ax вот оно что? Ну теперь, по крайней мере, все ясно. У вас возникли проблемы. На ваше драгоценное состояние покушаются. А прежде, пока вас не трогали, вам и дела не было до меня…
— Вы все не так поняли, — глухим голосом ответила Клодия, чувствуя, что вот-вот расплачется. — Жервез, умоляю, опомнись! Ты же не хочешь нас погубить? Только подумай, чем это грозит. Мы можем потерять не только твои владения, но и дом, в котором живем…
— Вас это только обрадует! — Он вырвал руку. — Вы ведь всегда хотели моего разорения? Вы ведь только и ждете, когда я, как побитая собачонка, спрячусь за вашими юбками и начну жалко скулить…
Жервез выпрямился, откинулся в кресле.
— И довольно слез, мадам, избавьте меня от сцен.
— Ну ладно, — произнесла Клодия, медленно поднимаясь на ноги. — Вы не пробыли дома и часа — какое там, даже меньше! — а мы уже ссоримся. Я устала от этих бессмысленных ссор!
Она сжала руки, стараясь унять нервную дрожь.
— Знаете ли вы, что значит быть нищим, Жервез? Вы думали о том, как и на что нам жить? С какими трудностями нам придется столкнуться? Нет?
— Клодия, только без мелодрам, — отмахнулся Жервез. Однако в его голосе уже не было злости.
— Прошлой весной я встречалась с Лоран Брессан, — отстраненно продолжала графиня. — Я видела, как ей живется теперь. Ее муж разорился, но тем несчастья не кончились. Он застрелился, от Лоран отвернулась семья. Мы с ней одного возраста, но она выглядит на все пятьдесят. Седые космы, неопрятное платье… А ее дочери — вы помните их? Вы знаете, какова их судьба?
— Ну, тут, мадам, вы можете быть покойны. У нас нет ни дочерей, ни сыновей. Если мы разоримся, никто, кроме нас, не пострадает.
Жервез встал и направился к двери.
— Поберегите слезы, Клодия. Хватит и того, что вы всюду суете свой нос.
В дверях он обернулся и, взглянув на графиню, добавил:
— Наверное, мне следует поблагодарить вас за то, что вы оплатили часть моих векселей. Но в будущем вы меня очень обяжете, если воздержитесь от подобной благотворительности и позволите мне самому устраивать свои собственные дела.