— Что я должен сделать? Что вы мне предлагаете?
Графу отчаянно захотелось, чтобы замысел Сен-Себастьяна и впрямь оказался чем-то невинным. Или, по крайней мере, выглядел так. А в подоплеку можно и не вдаваться. И так голова идет кругом. Надо взять себя в руки и выслушать что говорят.
— Это местечко, как мне помнится, окружено обширнейшим парком. Охотничьи угодья там просто отменные. Вы их делите с кем-то, ведь так?
— Да. На севере — с герцогом де Руиссо-Роялем, восточней — с бароном дю Шассордором. Наши семейства соседствуют уже шесть веков.
План в мозгу Сен-Себастьяна родился легко и быстро. Он коротко хохотнул. Мадлен де Монталье попадется в ловушку еще до того, как ее отец приедет в Париж.
Д'Аржаньяк, словно примерный школяр, положил на колени руки, но тут же их спрятал, заметив, что они затряслись.
— Впрочем, я не охотник. Кому-то, может быть, и по душе эти забавы, а я их не люблю.
— Но Монталье — любит. Я слыхал, что она как настоящая амазонка скучает по бешеной скачке верхом. И уж, наверное, в преддверии праздника не откажется выехать за город на пару деньков. Устройте охоту, граф. В небольшой приятной компании. Возможно, графиня сама вам укажет, кого пригласить. Не стоит отказывать ей в этом маленьком удовольствии. Главное, чтобы в число участников вошел де Ла Сеньи. Он давно восхищается вашей племянницей, и я хочу дать ему шанс узнать ее чуть получше.
— Понятно, — взволнованно кивнул Д'Аржаньяк, отчаянно пытаясь обнаружить в словах барона подвох.
— Разумеется, сначала охота. Ничего грандиозного: зачем утомлять девушку накануне триумфа? Несколько выездов по утрам, а вечерами — приятные прогулки вдали от городской суеты. Я убежден — эта поездка доставит ей величайшее наслаждение. И графиня будет довольна, зная, что девочке хорошо.
Жервез задумался, ему вошло в ум, что затея действительно неплоха. Она может выставить его перед женой в лучшем свете. Но червячок сомнения не исчезал.
— Но я-то что от этого выгадаю? Для чего мне оплачивать развлечения де Монталье?
— Сейчас вы поймете. Главное, проследите, чтобы там был де Ла Сеньи.
Граф недовольно скривился. Он вдруг прозрел, он понял, что затеял барон.
— Я не хочу, чтобы девушку скомпрометировали под моей крышей. Если де Ла Сеньи вознамерился ее соблазнить, пусть занимается этим в Париже.
Сен-Себастьян усмехнулся.
— Что вы, граф, де Ла Сеньи не таков. Ручаюсь, ничего подобного не случится. Просто дайте им поохотиться вместе, и все. Вознаграждение себя ждать не заставит.
От его иронических уверений Жервезу легче не стало.
— За что?
Вопрос этот следовало задать. Хотя бы для формы. Граф встал.
— Я же все объяснил. Де Ла Сеньи хочет узнать мадемуазель Монталье поближе, а я обещал ему помочь чем могу.
Сен-Себастьян пошарил в кармане и с небольшой заминкой вытащил из него то, что искал.
— Вот, граф, примите — как свидетельство моей доброй воли.
— Что там?
Жервез отступил на шаг, подозрительно глядя на сжатый кулак.
— Часть оплаты. Ну что же вы, граф, возьмите. Поверьте, вам это пригодится.
Граф неохотно шагнул вперед и протянул ладонь, ожидая какой-нибудь каверзы.
— Ну вот. Найдите Гильома Голландца, он его для вас огранит.
На ладонь Жервеза упал неограненный алмаз. Граф с изумлением уставился на него. Барон улыбнулся.
— Он подлинный, не сомневайтесь. И стоит немало.
Жервез конвульсивно сжал алмаз в кулаке.
— Я не понимаю, — пробормотал он.
— Вам и не надо ничего понимать. Еще четыре подобных подарка вы получите после поездки в Сан-Дезэспор. Также я буду иметь удовольствие передать вам расписки. А вы получите удовольствие, бросив их тут же в камин.
Сен-Себастьян позвонил, вызывая лакея.
— Желаю удачной охоты, граф. Не забывайте об уговоре.
— О, безусловно, — пролепетал д'Аржаньяк. Он слегка ошалел, но понимал, что пора убираться. Лакей уже открывал перед ним дверь. Граф ринулся к ней, облегченно вздыхая. Счастье вновь ему улыбалось, но на какую сумму — следовало еще оценить.
Сен-Себастьян позвонил еще раз и вызвал Ле Граса. Алхимик вошел, извиняясь за перепачканный фартук, зов господина застиг его в мастерской.
— Неважно, — отмахнулся Сен-Себастьян. — Скажите, сколько алмазов вы сможете вырастить из того, что у вас есть?
Ле Грас потер подбородок.
— Не знаю. Штук десять-пятнадцать, если все пойдет хорошо. Пока уголь плавится, а посуда выдерживает азотные испарения, можно не унывать. Однако что будет дальше — загадка. Знает о том только Ракоци, но его тут нет.