Графиня весело рассмеялась; ее глаза сияли почти так же ярко, как тяжелые изумруды колье.
— Ах нет, дорогой граф! Гадать уже некогда. Завтра мой муж увозит нас всех в деревню, где мы сможем перевести дух, пока дом наш готовят к празднеству. Если бы вы почаще бывали у нас, вы бы об этом знали.
— Я получил приглашение, — напомнил ей Сен-Жермен и обратился к герцогу. — Приятно снова вас видеть в Париже, сударь. Надеюсь, ваша миссия в Лондоне завершилась успешно?
— Признаться, не очень, — ответил герцог. — Англичане считают себя практичным народом и весьма этим гордятся, но в австрийском вопросе эта практичность выходит нам боком.
Сен-Жермен улыбнулся.
— Вполне извинительно, дорогой Мер-Эрбо, если желания англичан изредка не совпадают с интересами Франции.
Графиня воздела руки.
— Господа, господа, прошу вас, о политике больше ни слова. Герцог донимает меня этими разговорами уже битый час Его рассуждения слишком сложны для моего разумения.
Она улыбнулась Сен-Жермену.
— Граф, я знаю, вы окажете мне поддержку. Проводите меня к столу и давайте поговорим о другом.
Сен-Жермен повернулся к Мер-Эрбо, подняв брови.
— Вы позволите, герцог?
Мер-Эрбо в шутливом испуге отскочил от графини.
— Разумеется, граф. Не говорить о политике для меня значит молчать.
Он поклонился Сен-Жермену, поцеловал даме руку и удалился в поисках общества, разделяющего его интересы.
— Я уж думала, вечер пропал, — прошептала Клодия с облегчением. — Конечно, он оказал Франции большие услуги, и король им чрезвычайно доволен, но, Боже, еще немного, и я бы умерла от тоски.
— Приложу все усилия, чтобы вернуть вас к жизни, — сказал Сен-Жермен и повел ее в сторону обеденной залы.
— Ах, граф, — продолжила Клодия весело, — в моей жизни случилось столько хорошего, но вы где-то скрываетесь вот уже несколько дней.
— Я очень занят сейчас, дорогая, — ответил Сен-Жермен, стараясь держаться беспечно. — Но я вас вовсе не избегаю, о нет.
Графиня вновь рассмеялась.
— А Мадден говорит, что мы просто наскучили вам.
Мадлен! Такая беспомощная, своенравная и… уязвимая. Бедняжка не понимает, что происходит. Но он не способен помочь ей ничем.
— Вы же знаете, Клодия, мы с Мадлен музицируем, и к тому же я намерен написать для нее небольшую оперу. Покончив с делами, я еще успею вам надоесть.
Они уже входили в столовую.
— Пустое, граф. Не утешайте меня отговорками. Вы ведь даже не едете в Сан-Дезэспор.
— К сожалению, таковы мои обстоятельства.
Он повел свою даму в дальний конец залы и усадил за стол, стоящий в стороне от других. Садясь, графиня тщательно расправила пышные юбки.
— Скажите, что вам принести, а когда я вернусь, вы поделитесь со мной вашими новостями.
— Несите что вам приглянется, мой дорогой, только не рис по-испански. На прошлой неделе нам дважды его подавали. Мадлен заявила, что, если это продолжится, она начнет танцевать с кастаньетами.
— Ладно, на рис по-испански мы наложим запрет.
Граф повернулся к буфету, но, не удержавшись, спросил:
— Мадлен будет ужинать с нами? Если так, я раздобуду еще один стул.
— Возможно, если ее отпустят. Сейчас она танцует с маркизом де Колон-Пюром Он просто очарован ей, граф.
— Неудивительно, — пробормотал Сен-Жермен, удаляясь.
Он медлил, выбирая закуски. Сумбур в мыслях графа был основательным, от наблюдательной Клодии его надлежало скрыть.
Жареная утка в апельсиновом соусе украсила центр блюда, салат из шпината, тонко нарезанные итальянские кабачки и креветки окружили ее. Добавив ко всем этим лакомствам бокал белого полусладкого, Сен-Жермен вернулся к столу и уселся напротив графини.
— Итак, — произнес он, движением руки отметая слова благодарности, — о чем же пойдет у нас речь? Вы сияете, как канделябр в полутемном салоне. Что же преобразило вас так?
Графиня пригубила вино и озорно улыбнулась.
— Ах, граф, порадуйтесь за меня!
От волнения ей было трудно начать говорить. Она поставила свой бокал, поиграла глазами и наконец произнесла, чуть смущаясь:
— Как вы, возможно, догадывались, мои отношения с мужем временами бывали натянутыми…
— Да, я об этом подозревал, — мягко и очень тихо откликнулся граф.
Клодия вздохнула, тряхнув головой.
— А в последнее время они чуть было совсем не зашли в тупик. Муж играл постоянно и много проигрывал, и я очень боялась, что дело кончится плохо. У меня были все основания полагать, что Жервез находится на грани полного разорения. Его управляющий просто голову потерял, не в силах справиться со всем этим кошмаром, и в конце концов обратился ко мне. Я имела возможность обеспечить самые неотложные обязательства, и положение несколько выправилось, но считать, что опасность миновала, все равно было нельзя.