Будьте уверены, что сестра моя пребудет здесь в безопасности до тех пор, пока не окрепнет и не захочет вернуться в мир. Если же она предпочтет не возвращаться в Париж, мы найдем где устроить ее соответственно рангу и внутренним склонностям. Я уже написала о ней нашему кузену — кардиналу Глэфлеру. Он живет в Риме и многое может. Я уверена, что он примет к сердцу все, что случилось с Люсьен, и даст ей убежище в своем доме, атмосфера которого будет только способствовать расцвету ее многих талантов. Что до Эшила Кресси, то с ним, я надеюсь, она больше не свидится никогда.
Надеюсь также, что Пресвятая Дева, наша помощница и заступница перед Господом, благоприятствует вам. Своею милостью она убережет и мою сестру. Вы же всегда будете поминаемы в моих неустанных молитвах. Я не знаю вашего имени, но Господь читает в наших сердцах.
Я должна закончить письмо, ибо доктор Шенбрюнн, через час уезжает. Время от времени, если вы мне позволите, я буду через него сообщать вам о здоровье Люсьен и обо всем, что с ней происходит.
От всего сердца с благословением и благодарностью,
преданная вам
ГЛАВА 2
Дождь, уже более двух часов поливавший Париж, немного утих, когда у особняка д'Аржаньяков остановилась карета. Гербы на ее дверцах были густо забрызганы грязью, от лошадей валил пар.
Окрик кучера заставил лакеев выбежать на крыльцо, и через мгновение огни фонарей разогнали ненастную мглу.
Дверца кареты открылась, из нее вышагнул степенный слуга. В руке он держал длинную трость, которую с поклоном вручил выходящему вслед за ним господину.
— Спасибо, Эсташ, — произнес владелец кареты.
Свет фонарей озарил хорошо пошитый, но несколько старомодный дорожный костюм и добротные башмаки с низкими каблуками. Гость был статен, довольно высок, лицо его выдавало в нем человека видавшего виды и достаточно пожилого. Голубоватые, как льдинки, глаза уставились на лакеев.
— Эй, любезные, доложите графине, что прибыл ее брат.
Те разом засуетились. Кто-то кинулся в дом, другие взялись за багаж, старший лакей распахнул, кланяясь, двери. Гость вошел в холл и остановился. К нему уже подбегала Мадлен. Ее розовое домашнее платье трепетало от спешки.
— Батюшка! Боже мой, как я вам рада! — Она засмеялась и прильнула к отцу. — Ох, как я скучала!
Маркиз де Монталье неловко приобнял дочь и тут же от нее отстранился.
— Медлен, я тоже скучал, но… погоди же. Тебя не узнать, ты так расцвела и… так модно одета.
— Не говорите так, — быстро сказала Мадлен, поглаживая его локоть. — Вы мой отец, как вы можете меня не узнать?
Он улыбнулся.
— Ну разумеется. Я не имел в виду ничего обидного, моя милая. Просто ты должна понять и меня. Я отослал от себя ребенка, а встретил светскую барышню. Что ж, такова, видно, доля любого родителя.
Они уже шли через холл, и Мадлен улыбалась отцу, крепко держа его под руку.
— Мы как раз ужинаем, идемте скорей. Повар тетушки просто великолепен. Сегодня помимо всего прочего он обещал нам телятину — с грибами, с паштетом из куриной печенки и с ветчиной. Я уверена, вам это понравится.
— Дитя мое, я ведь еще не обедал, — рассмеялся маркиз. — Но день, проведенный в пути, не дает мне возможности пойти с тобой прямо сейчас. Дорожные запахи в меня просто въелись.
— Уверена, что все это не имеет значения, — отмахнулась Мадлен.
— Это имеет значение. Ты должна позволить мне хотя бы умыться. Я не могу сесть за стол в таком виде. Я испорчу трапезу всем остальным.
Он осторожно поцеловал дочь в обе щеки, затем сказал:
— Я присоединюсь к вам в течение часа. Эсташ уже, наверное, разложил мои вещи. Я не был в Париже лет двадцать, но правила хорошего тона еще не забыл.
Медлен упрямо вздернула подбородок.
— Я бы предпочла, чтобы вы пошли вместе со мной.
Возникшее напряжение, к счастью, разрядил подошедший лакей. Он поклонился маркизу.
— Я позволил себе, ваша честь, препроводить ваши вещи в отведенные вам покои.
Маркиз величаво кивнул и протянул ему ливр.
— Благодарю.
— Отец, умоляю вас, приходите к нам поскорее.
— Хорошо-хорошо. Поклонись от меня графине и графу, скажи, что я не заставлю себя долго ждать. Должен заметить, я страшно проголодался и буду рад, если мне приготовят немного овощей и омлет.
— Я скажу тетушке, она распорядится, — Мадлен судорожно вздохнула и припала к отцу.