— Сейчас, господин, — отозвался Тит, подступая к Роберу. Мадлен, предупреждая отца об опасности, закричала.
Маркиз де Монталье отступил на шаг, нашаривая на поясе шпагу. Клинок с легким лязгом покинул ножны, маркиз сделал выпад, и острая сталь вошла в грудь звероподобного холуя.
Тит взвыл, схватившись за лезвие, но по инерции продолжал наступать. Его натиск непременно смял бы маркиза, однако ноги слуги зацепились за тело Жервеза, и гигант повалился на пол, успев лишь свободной рукой хлестнуть противника по лицу.
Робер потерял равновесие и, поскользнувшись на залитых кровью осколках стекла, упал на одно колено, но тут же поднялся.
— Очень впечатляюще, — пробормотал Сен-Себастьян. — Что ты хотел доказать этим, Робер? — Небрежно поигрывая бичом, он смотрел на маркиза. — Неужто ты и впрямь полагал, что сможешь мне помешать?
— Проклятье…
Маркиза охватило отчаяние. Выбегая из дома сестры, он нимало не сомневался, что сумеет вызволить дочь. Разве могут вырождение и порок противостоять силе отцовской любви? Стоит лишь взять негодяев на мушку, как зло вострепещет и обратится в ничто. Только теперь до него дошло, насколько был глуп этот план.
— Бедный Робер, такой добродетельный и наивный! — Сен-Себастьян жестом пригласил остальных мужчин полюбоваться на незадачливого маркиза. — Видишь, чем все закончилось? У меня была лишь она, а теперь есть и ты.
Он помолчал и спросил:
— Полагаю, вы сообщили супруге графа, куда направляетесь? Но… бедная женщина, кажется, овдовела. Вопрос мой неделикатен, прошу меня извинить, — барон повернулся к своим приспешникам. — Господа, не хочет ли кто-нибудь отвести его в комнату на конюшне? Там у меня прохлаждается и Ле Грас, правда сейчас компаньон из него никудышный. Впрочем, вы ведь, Эшил, наверняка найдете способ развлечь нашего гостя, пока я не придумаю, как с ним поступить.
Глаза Эшила де Кресси загорелись.
— Маркиз весьма привлекателен, благодарю. Надеюсь, вы мне позволите провести с ним какое-то время?
Де Монталье побледнел, догадавшись, что его ожидает.
— Он не хочет!
Эшил пришел в полный восторг.
— Когда я с ним разберусь, он утратит строптивость.
— Не сомневаюсь, — кивнул Сен-Себастьян, подталкивая безгласного де Монталье к де Кресси. — Но для начала свяжите его… во избежание лишних сюрпризов.
Эшил захихикал.
— А может, заняться им прямо здесь — у нее на глазах?
— Мы это сделаем, но не здесь и попозже.
Барон протянул руку и сорвал с плаща Робера плетеные галуны.
— Вот. Вяжите покрепче. Не сопротивляйтесь, мой милый, иначе вашей дочурке несдобровать.
Маркиз покорно завел за спину руки. Убедившись, что пленник надежно связан, Сен-Себастьян сказал:
— Здесь становится горячо. Нам следует перебраться в другое местечко.
Эшил надулся.
— Сколько у меня времени?
— Возможно, час. Но не больше.
— Прекрасно. Мне этого хватит, — де Кресси потащил пленника к выходу. — Я всегда ношу с собой небольшое шильце, маркиз. Вы поразитесь, узнав, для чего оно служит.
Мерзко хихикнув, он вытолкнул Робера из комнаты.
— Зачем нам перебираться куда-то, Клотэр? — спросил недовольно Боврэ. — Я не люблю прерываться.
— Я тоже, барон, — медленно сказал Сен-Себастьян. — Вот почему мы и уходим. В одну потайную часовню, служившую секретным прибежищем еще для маркизы де Монтеспан. Там нам никто уже не помешает. — Он повернулся к столу и взглянул на Мадлен. — Думаю, вы, я и она поедем в карете. Остальные последуют за нами верхом.
— Но, дорогой друг, — возразил де Ла Сеньи, — вы обещали дать нам какое-то время…
Сен-Себастьян кивнул.
— Да, обещал. И оно у вас есть. Я должен написать несколько писем. Позабавьтесь с ней, но осторожно, не причиняя большого вреда Мучить и бить ее я запрещаю. Отвожу каждому по четверть часа. Сначала вы, де Ла Сеньи, потом Боврэ, затем Шатороз. И помните: ей надлежит оставаться девицей.
Он повлек сотоварищей к выходу, с улыбкой бросив расплывшемуся в улыбке красавцу:
— Развлекайтесь.
Мадлен услышала, как захлопнулась дверь, и задержала дыхание. Лежа лицом вниз, она увидела, как туфли молодого аристократа переступают через валяющихся на полу мертвецов, и содрогнулась от отвращения.
— Де Ла Сеньи, — спросила она, стараясь говорить как можно спокойнее, — зачем вам все это? Неужели в вас нет ни капли стыда или сострадания? Подумайте, что с вами станется, когда эта история получит огласку?
Она ощутила жар, исходящий от ищущих рук, и услышала хриплый от нарастающего возбуждения голос: