Именно взрослый, потому как все сегодняшние выпады, опрометчиво сделанные в его сторону, принял с ледяным спокойствием и выдержкой, ни разу не сорвавшись в ответ.
И вот какого чёрта я согласилась сесть с ним в одну машину? Последний бастион моей смелости рушится на глазах, когда приходит понимание насколько бездумным выглядит моё согласие поехать с ним. Я ведь его совершенно не знаю, отчего-то уверенная на подсознательном уровне, что Лис, как и его отец относится ко мне с теплотой.
А он не должен. Мы видимся впервые, а я позволила себе вывернуть на него все претензии, скопившиеся от напряжённого ожидания его прихода и совсем забыла, что совсем недавно этот человек потерял отца. Хочется извиниться, но в тоже время я упорно молчу, не способная выдавить из себя ни звука.
Тело скованно, а мысли ложатся неподъёмным грузом, заставляя сжаться и молить, чтобы машина ехала быстрее. В кабинете я такого не ощущала, вероятно, потому что Лис находился на моей территории, где я, знающая каждый закуток, могу постоять за себя.
Сейчас же я не знаю, куда себя деть от скользящих по моему телу взглядов, которые я чувствую каждой клеточкой и вздрагиваю каждый раз, когда чёрные пики врезаются в меня.
Вот это аура… Удушающая, тяжёлая, опьяняющая, почти осязаемо опускающаяся на плечи и выбивающая воздух из лёгких. Взрослый мужчина, и я рядом с ним несмышлёная девочка, изо всех сил старающаяся доказать свою значимость.
По факту, Лис на правах хозяина имеет возможность избавиться от меня сию секунду, и мои недавние нападки не способствовали налаживанию контакта. С другой стороны, сейчас он нуждается в человеке, который понимает, как и по каким правилам работает бизнес, доставшийся ему в наследство и, возможно, в ближайшее время я останусь на своём месте только потому, что Кретов нуждается в моей помощи. А дальше… Что будет дальше покажет только время.
Мысленно прикинула, сколько раз придётся нагрянуть в его номер с уборкой и столько же раз вздрагивать под пронзительным угольным взглядом. Но днём он занимается своими делами, значит, я всё же смогу прибраться в номере без свидетелей или, сославшись на неотложные дела, отправить кого-то из девочек.
Горничные не из болтливых, работают в отеле по несколько лет и задержались на своём месте исключительно по причине тотального доверия.
Девочки тоже иногда халтурят, заигрывая с клиентами в надежде на хорошие чаевые, но я в койку ни к кому не лезу. Каждый решает сам, где заканчиваются границы правильности его поступков.
Снова и снова щёлкаю пальцами, нервно перебирая край пальто и, наконец, не выдерживаю.
‒ Остановите здесь, пожалуйста.
‒ Судя по адресу, до вашего дома ещё пара кварталов. ‒ Лис посматривает на светящийся экран, где проложен путь до пункта назначения.
‒ Зайду в магазин. ‒ Указываю на гипер, который по счастливой случайности прямо перед нами. ‒ Продукты куплю для ужина.
Лис молча кивает, удовлетворённый причиной такой остановки, и паркуется.
‒ Есть для кого готовить ужин? ‒ Странный вопрос прилетает неожиданно. Какая ему разница? Его-то, вероятно, жена ждёт дома с запечённой курочкой или другими деликатесами.
‒ Да. Есть. ‒ Пожимаю плечами, вспоминая про Мишу, который теперь, приходя с работы, поглощает всё, что наготовлено. ‒ Мой мужчина тот ещё обжора, ‒ улыбаюсь, но улыбка тут же сползает, когда ловлю на себе взгляд Кретова с явным разочарованием и толикой злости. Что не так? Как будто я ему клялась в вечной любви, а сейчас он неожиданно узнал о моей неверности. Странно… И удивительно. Знакомы меньше суток, а вопросы слишком личные. ‒ Доброй ночи.
‒ И вам. До завтра, Лана, ‒ хрипло выдаёт, а шуршащие нотки в его голосе проскальзывают мурашками по телу.
Странная реакция у меня на этого мужчину. В эту же минуту решаю, что это был первый и последний раз, когда Лис подвозил меня домой. Больше наедине я оставаться с ним не желаю. Только при свидетелях, в отеле, максимум вдвоём для обсуждения дел, но никаких после.
К тому же, Кретов женат, и ещё неизвестно, насколько ревнива его жена по шкале от одного до десяти. В отеле многого насмотрелась и супружеские разборки не такая уже и редкость.
Заскакиваю в гипер и, набрав продуктов, бегу домой, чтобы накормить Мишу. Этот ленивец не в состоянии обслужить самого себя и пожарить элементарную яичницу. Сдохнет от голода, но пальцем не пошевелит для себя любимого. Закажет пиццу или роллы, только чтобы не создавать самому себе проблем.
‒ Миш, ты дома? ‒ кричу из прихожей, освободившись от тяжёлых пакетов.