– На этих снимках вся моя жизнь: мои родители, мои героини – все, что было значимого в моей жизни. Мне рукоплескали Париж и Вена, но, как видите, доживаю я свой век в одиночестве, окруженная людьми, которые думают, что Дон Паскуале – марка коньяка, а не опера Доницетти.
Елена Львовна горько усмехнулась, а Яна, пользуясь случаем, спросила:
– А кто привил вам любовь к музыке?
– Музыка в нашем доме звучала всегда, – начала Елена Львовна, разливая чай, – у нас был старинный граммофон, и по вечерам мама всегда ставила свои любимые пластинки: Чайковский, Шуберт, Моцарт, Бах, Стравинский. Музыка была ее страстью, поэтому неудивительно, что я с детства стала проявлять склонность к этому виду искусства. Родители часто выбирались в театр, и я, как завороженная наблюдала за тем, как мама тщательно укладывает волосы, наносит макияж, выбирает платье и украшения. А в самом конце она наносила на запястья по капельке духов, и после того, как обнимала меня перед уходом, запах ее парфюма оставался на моих волосах, и, засыпая, я представляла, что однажды они будут приходить на мои выступления, аплодировать мне из зала, а я буду блистать перед ними на сцене. В общем-то, моя мечта сбылась, только вот после пятьдесят третьего года, когда папа впал в немилость советской власти, украшения и меха пришлось продать, и походы в театр стали лишь приятным воспоминанием. К тому моменту, как я стала выходить на сцену, родители были настолько измучены жизнью, что искусство перестало трогать их сердца.
– Мне так жаль, – сказала Яна.
– Жизнь бывает очень несправедлива.
– Не могу не согласиться, – горько усмехнулась девушка.
– Вы еще молоды, и сейчас переживаете временные трудности, все наладится, даже не сомневайтесь. Главное – никогда не опускайте руки. У вас еще вся жизнь впереди, а мне только и остается, что репетировать, как бы поэффектнее умереть.
– Получается у вас превосходно.
Елена Львовна рассмеялась:
– Милая, в следующий раз не бродите по ночам по коридору, что бы вы ни услышали.
– Да, меня об этом уже предупреждали, теперь понимаю, почему ночью лучше сидеть в своей комнате.
Елена Львовна моментально стала серьезной:
– Яна, а вы там чувствуете себя в безопасности?
Девушка на мгновение опешила и не сразу нашлась что ответить. Бывшая Примадонна смотрела на нее, не отводя взгляда.
– Я… я очень плохо сплю. Мне постоянно снятся кошмары, просыпаюсь разбитая и совершенно не отдохнувшая. Может, никак не привыкну к новому месту?
– Возможно, – все так же серьезно произнесла Елена Львовна. – Но больше вас ничего не тревожит?
Яна не могла понять, какого ответа от нее ждут: сказать, что ее по ночам душит призрак? И как отреагирует пожилая женщина? Решит, что Яна сошла с ума или, наоборот, впадет в экзальтацию и предложит провести обряд экзорцизма? Ни один из этих вариантов девушку не устраивал, поэтому она предпочла со всей возможной уверенностью сказать:
– Нет, в остальном все в порядке.
Елена Львовна еще некоторое время сверлила ее взглядом, но потом кивнула каким-то своим мыслям и снова пустилась по волнам воспоминаний о тех счастливых временах, когда она была звездой.
Яна слушала вполуха, мысленно коря себя за то, что соврала. Может, нужно было в лоб спросить соседку о том, чей призрак поселился в Яниной комнате, она же наверняка знает, не просто так ведь расспрашивала, но момент был упущен. Она задумчиво обводила взглядом комнату, пытаясь придумать, как бы вернуть разговор в нужное русло, но на ум ничего не приходило, пока она не наткнулась на картину в тяжелой раме, висящую в темном углу.
– Какая интересная картина, – сказала Яна, подходя ближе к полотну, на котором была изображена девушка, прогуливающаяся по цветущему саду. – Напоминает ту, что висит в моей комнате.
Елена Львовна встала рядом с Яной:
– Это копии картин Борисова-Мусатова. В вашей комнате «Призраки», а в моей – «Весна». Симона подарила мне ее перед тем, как…
Елена Львовна замолчала, и Яна вопросительно повернулась к ней:
– Симона – это дочь врача, который жил в моей комнате? – догадалась Яна.
– Да, я уже говорила, она была несколько старше меня. Чудесная девушка с очень трагической судьбой.