– Согласен.
– Кстати, как думаешь, где он может быть?
– Думаю, в кабинете деда.
– У него и на даче был кабинет? – удивилась Яна.
– О да, – улыбнулся Марк. – Дед был страшным трудоголиком. Хотя он всегда говорил, что не работал ни дня в жизни, потому что занимался тем, что ему нравилось. Здесь часто собирались его приятели-ученые, приезжали студенты, которые помогали в исследованиях, так что у нас всегда был полный дом людей. Было весело. Я любил это место.
– Но ты давно сюда не приезжал, – вопрос прозвучал как утверждение.
– После смерти деда все так закрутилось, что я даже не вспоминал об этом месте. Как раз тогда я встретил… Неважно. Ладно, – Марк встал и оттряхнул с рук пыль, – готова идти на поиски картины или останешься здесь у огня?
Яне не хотелось оставаться одной, поэтому она поспешно встала и последовала за Марком по старой скрипучей лестнице.
Марк толкнул одну из дверей, и они оказались в небольшой комнатке, заставленной по периметру книжными шкафами. У окна стоял стол, на который Марк пристроил подсвечник и зажег свечи. Несмотря на легкую запущенность, кабинет сразу показался Яне таким уютным, и она поняла, почему Лев Яковлевич любил здесь работать.
Марк тем временем открывал и закрывал шкафы в надежде обнаружить в одном из них картину Натана Рахлиса.
– Так, похоже, я ошибся, здесь ничего нет.
– Давай еще посмотрим наверху, – Яна указала на высокие книжные шкафы.
Марк подтащил к одному из шкафов шаткий стул и осторожно забрался на него. Стул угрожающе скрипнул, а Яна на всякий случай подошла ближе, чтобы поймать Марка, если шаткая конструкция не выдержит его веса. Марк только улыбнулся этому, но Яна в полумраке этого не заметила.
Когда все шкафы были осмотрены, Марк разочарованно заключил:
– Пусто.
Яна задумалась. Если бы она хотела спрятать что-то дорогое сердцу так, чтобы другие этого не нашли, но она сама могла достать это в любой момент, какое место она бы выбрала? Догадка пришла неожиданно и поразила своей простотой.
– Я знаю! В детстве я часто устраивала тайники за книгами. Мать никогда не стала бы там искать, а я могла достать свои сокровища, когда хочется.
Марк еще раз оглядел комнату и скомандовал:
– Я начинаю слева, а ты – справа.
Они принялись вытаскивать книги, складывая их аккуратными стопками на полу. Но, чем дольше они опустошали полки, тем более порывистыми становились их движения, в конце концов, Марк просто начал сваливать книги неаккуратной кучей на полу.
– Есть! – воскликнула Яна. Она как раз снимала с полки собрание сочинений одного из классиков, как вдруг заметила у дальней стенки шкафа какой-то предмет.
Марк, не церемонясь, смахнул все оставшиеся книги на пол, и аккуратно вытащил прямоугольный предмет, завернутый в посеревшую от пыли ткань.
– Похоже на картину, – сказал он.
– Разворачивай скорее, – поторопила его Яна.
Марк положил их находку на стол поближе к свету и аккуратно развернул.
У Яны перехватило дыхание. С картины прямо на нее смотрела Симона. Огромные глаза с чуть опущенными уголками делали ее лицо печальным и каким-то беззащитным, но в них горел огонь, а губы были чуть приоткрыты, словно на них застыл прерванный поцелуй.
– Это она! Не могу поверить!
– Теперь понимаю, почему дед предпочел скрыть такую покупку. Портрет действительно довольно откровенный. – Девушка на картине была полностью обнажена, только на ее шее поблескивал золотой медальон с причудливым узором на крышке. Но не ее нагота смущала, а нечто интимное, глубоко личное, что застыло во взгляде. Как будто тот, кто смотрел на портрет, увидел то, что не предназначалось для чужих глаз.
– Жаль, что придется его уничтожить.
– Так, – Марк накинул на портрет ткань, в которую тот был завернут. – Пойдем, пока ты не передумала.
Они вышли во двор, дождь немного утих и перешел в легкую морось. Марк провел Яну к старому кострищу, пристроил в центр портрет и чиркнул спичкой. Яна пожалела, что они не взяли с собой никакой горючей жидкости, но, как оказалось, это было без надобности – огонь быстро занялся и поглотил картину целиком. Спустя всего несколько минут от нее остался только тлеющий подрамник.
– Вот и все, – Марк улыбнулся. – Мы, конечно, уничтожили произведение искусства, но зато теперь тебе ничто не угрожает.
Яна почувствовала, как ее накрывает волной облегчения. Она начала смеяться, не в силах поверить, что ее кошмар, наконец, закончился. Марку быстро передалось ее веселье, и они несколько минут хохотали до слез.