Отголоски прошлого.
Что может быть лучше, чем летние каникулы? Когда все дела уже отложены, а жизнь течёт неспешно, радуя новыми встречами и приятными знакомствами. Это время, когда мир наполняется красками и звуками, а серые будни остаются где-то далеко, и кажутся чем-то далёким, взятым из прошлой жизни. Открыв дверцу в небольшой садик, слушаешь щебетание птиц, и задаёшься вопросом - как же я раньше этого не замечал? Под ногами прошмыгнула кошка, успев между делом потереться шёлковой шёрсткой, мол, вдруг у хозяина будет что-нибудь вкусненькое. Протягиваешь руку и срываешь прямо с дерева сочную спелую грушу, вгрызаешься в неё, млея от удовольствия. Ты ещё маленький, и груша - кажется тебе невероятно огромной.
Утренняя прохлада летнего утра - одна из самых удивительных вещей в мире. Вот она есть, а уже через мгновение, когда солнце успевает подняться чуть выше на небосводе - её уже нет. Где эта грань, никто не знает. Заварив вкусный, изумительный чай, садишься в теньке, на лавочку, возле раскидистых кустов роз. Изумительное утро. Небо, такое голубое - голубое и ни одного облачка. Ветер приносит запах спелых фруктов и моря. Чуть в стороне - старый курятник. Бабушка уже давно встала и насыпала зерна, отчего куры деловито перебирают лапами землю. Открываешь небольшую дверцу и собираешь ещё тёплые, снесённые этой ночью яйца. Тут же разбиваешь их и выпиваешь, одно за другим. На столе стоит миска с собранными на огороде огурцами. Разрезаешь, солишь и ешь. Невероятное удовольствие. В городе такого не бывает - там у продуктов вкус другой, и у огурцов, и, тем более у яиц.
Открывается дверь, на пороге стоит дед. Смотрит на тебя с улыбкой на широком счастливом лице.
- Собрал яйца? Так, давай их сюда, будэмо з ных яишницу робыть.
Достав из холодильника кусок сала, он режет его аккуратными тонкими дольками. Рядом уже лежит зелёный лук и порезанные маленькие помидорки. Какие же они вкусные. Он кидает шкварки на сковородку, ждёт, когда сало растопиться, и только после этого разбивает яйца. По участку разноситься изумительный запах яичницы. Нигде и никогда я не ел ничего вкуснее. Настолько вкусно, что вымакиваешь хлебом даже остатки, а тарелка блестит, словно зеркало.
Дед включает старенькое радио, и над участком разносятся слова песни: ".. Король Оранжевое лето, голубоглазый мальчуган ...".
- Трымай, - и он протягивает кусочек очищенного чеснока, - шоб не болеть, потрибно з'исты.
Чеснок острый, ты кривишься, но всё равно его разжёвываешь.
- Он же невкусный.
- Зато полезный.
Открыв курятник, разогнав кур в стороны, собираешь полную миску спелого инжира. Он немного вяжет, но сладкий и вкусный, а мякоть у него шелковистая и мягкая мягкая.
Залаял пёс, и в калитку ворвался маленький ураганчик, в виде сестрёнки Юли. Она такая шебушная, такая маленькая, но бабушка в ней просто души не чает.
Юлька - маленькая, весёлая, но когда приспичит, может стать занозой в одном месте.
Вчера пока сидел, ковырялся в тарелке с гречневой кашей, залитой парным молоком, прямо на тарелку опустился волнистый попугай. Улететь он не успел - поймал его за хвост. А бабушка уже тут как тут: "Вот будет Юле подарок, у неё же сегодня день рождения." И ведь обидно, так хотелось оставить попугайчика себе.
Позавтракав, стремглав несёшься на море. Всего каких-то пять минут, и ты уже стоишь возле кромки воды, а слабенькие волны, накатываются, омывая стопы. Как же классно.
С разбегу ныряешь в воду и плывёшь у самого дна насколько хватает воздуха, а потом ложишься и подгребаешь под себя уже нагретые под летним солнцем камни. Хорошо то как. Накупавшись вволю, когда солнце уже начинает немилосердно припекать, можно подняться в парк. Старинные ливанские кедры и раскидистые сосны, кипарисы дают тень, под которой уже не настолько жарко и душно. А ещё в парке много статуй, оставшихся от прежних времён. Но больше всего мне нравился пруд в котором плавали золотые рыбки. Жарко. Хочется лечь и закрыть глаза. К вечеру жара начинает спадать и уже можно вылезти наружу из прохладной берлоги.
- А кто это? - спрашиваю я деда, смотря на толстого мужчину, очень похожего на деда, на упитанную женщину, которая затягивается сигаретой, и перевожу свой взгляд на полную девочку лет пяти.
- Это мой брат Коля, - отвечает дед.
Коля сорвал с дерева грушу и с удовольствие впился в неё зубами.
- Ну да, конечно, срывайте, что пониже, мне же не достать то, что наверху. Ничего, зато за сараем растёт раскидистая слива.
Только подумал, как рот наполнился слюной. Я развернулся и технично растворился в воздухе, прежде чем кто-нибудь обратил на меня своё внимание.