Перебравшись через газовую трубу, расселся на горячем камне. Он может и горячий, но сливки уж больно хочется. А она в самом соку, такая мягкая и наливная. Ту что красная, я не трогаю - пусть поспеет, но чёрную, съем обязательно. Наевшись до отвала, тяжело переваливаюсь обратно.
Проходит едва ли пол часа, когда ты понимаешь, что слива ушла в небытие, растворившись в безразмерных пространствах молодого растущего организма.
- Стас, Стас, - зову я парня.
Вихрастое круглолицее лицо показывается в окне.
Проходит едва ли пару минут, когда он вылетает из подъезда. Сегодня у нас по плану объедалово ежевикой. Огромный куст ежевики усыпан спелыми крупными чёрными ягодами. Точнее сказать, был усыпан. Пол часа, и на нём остались только красные недоспелые ягоды. Так же бесследно исчезли и персики, растущие на дереве у соседа за забором, и если он надеялся на разросшийся огромный куст ежевики - то это зря. Невдалеке растёт слива, вся усеянная плодами. Поправка - была усеяна плодами. После нашего налёта, на ней не остаётся ни одной спелой ягоды.
Кажется, хватит, - желудок должен переработать поступившую в него пищу. А чтобы он лучше её обработал, мы залазим на старый брошенный трактор. В нём есть всё: руль, педали, рычаги, не хватает только масла да одного трака. А, впрочем, всё равно. Полек получаса игры, молодые организмы требуют добавки. Что может быть лучше, чем спелая алыча, возле разрушенной бани?
Вечер навевает прохладу. На небе зажигаются звёзды, а мы уже все рассаживаемся за большим столом. Семья у нас большая, и приходится потесниться за столом чтобы всем хватило места. Двенадцать человек за столом, не считая малых - это много. Взрослые ведут свои беседы, малыши канючат, а я рассматриваю заставленный едой стол и выбираю себе в тарелку что повкуснее.
Ночь уже вступила в свои права, прохладный ветер с моря несёт такой тёплый ласковый бриз. Бабушка показывает на небо, рассказывая про скопления звёзд.
- Вон там Большая Медведица, а там - квочка. Как же хорошо тёплой южной летней ночью на улице.
Вернувшись в комнату, застаю деда, укрывшегося лёгкой простынёй, одевшего очки для чтения. Он очень любит читать книги про Великую Отечественную Войну, про подвиг людей, про героизм и мужество. Пока он читает, я тоже беру с полки книгу и открываю на странице с закладкой.
Утро. Сколько хорошего в тебе. Едва выхожу на улицу, как ко мне кидается огромный чёрный пёс. Соскучился уже, вчера весь день просидел в вольере.
Этот день так похож и одновременно не похож на другие, поскольку первое, на что падает взгляд - тушка зайца, висящая на крюке. Дед достаёт остро наточенный нож и начинает учить как правильно разделывать тушку. Через пол часа я истекаю слюной от запаха, идущего от сковородки.
Вкусно так, что невозможно оторваться. Тарелка блестит словно зеркало.
Потом дед берет меня с собой, и мы идём на море. В котомке лежит краюха чёрного хлеба, рогалик и бутылка кефира.
Накупавшись, сидим на самой оконечности волнореза. Почему-то обычная еда кажется вкуснее, если есть её на море. Парадокс?
День, едва начавшись, пролетел со скоростью локомотива, и теперь мне остаётся только любоваться закатом солнца над горными вершинами.
Обняв деда, сижу у него на коленках, слушая разговоры взрослых. Топчан кажется мне огромным, почти с мой рост. На нём разложили еду и мы - мелкие, стучим ложками по тарелкам под звуки радио.
Проснулся я в холодном поту. Если бы это был только сон. Встав с кровати, делаю несколько шагов и реальность обрушивается на меня со страшной силой. 25. 25 лет прошло с той самой поры. На душе больно и горько. Захотелось просто элементарно напиться.
За окном непроглядная темень. Жена уткнулась в подушку, в соседней комнате сопит дочь.
Жизнь идёт своим чередом, расставляя всё по своим местам, оставляя после каждого прожитого дня только ощущение горького послевкусия. Порой так хочется открыть предыдущую страницу, хочется вернуться назад, но, если бы это было возможно.
Это возможно только лишь в нашей памяти, которая скрупулёзно хранит любые отголоски прошлого, подло подсовывая их нам в самый неподходящий момент.
Конец