Гена смотрел перед собой остановившимися светло-голубыми глазами, в них не осталось ничего человеческого, они были бессмысленны и пусты. Даже когда щупальце прикоснулось к его лицу и сфера расплющилась, расплылась по носу и рту, перекрывая кислород, не давая дышать, он никак на это не отреагировал. Даже когда синеватая студенистая масса обволокла голову и просочилась внутрь его тела, проникая всё дальше и дальше, до самого мозга, он продолжал оставаться бесстрастным и спокойным, словно одурманенным большой дозой наркотика.
Зато отреагировал кое-кто другой. Алекс почувствовал дурноту, в ушах зазвенело, перед глазами замелькали синие точки и, не удержавшись ногах, ставших вдруг ватными, он упал в обморок прямо на не особенно чистый пол кабинета делопроизводителей маленькой нотариальной конторы.
* * *
Алексу повезло. Он сам даже не догадывался об этом, но ему повезло два раза. Во-первых, он упал на свободный участок небольшого кабинета, на котором не находилось ни стульев, ни каких-либо других предметов, которые он мог бы свалить и произвести шум. Во-вторых, заходя сюда, он не стал включать свет, поэтому его появление прошло незамеченным.
Когда он очнулся, не зная сколько времени прошло, вокруг него было темно, сквозь жалюзи не пробивалось ни капли света. Во всей нотариальной конторе царила зловещая тишина.
Даже раньше чем он успел об этом подумать, Алекс пулей пролетел к выходу, больно ударяясь о какие-то углы и шепотом матерясь. Лежавшая в кармане карточка как всегда сработала и он снова оказался на немытой лестнице, а затем на улице. Только там он смог вдохнуть полной грудью и немного прийти в себя.
Несмотря на поздний час метро ещё работало и Алекс кое-как добрался до дома, трясясь совершенно один в пустом вагоне. Его зубы стучали, по телу пробегал озноб, он чувствовал себя больным и уставшим. О том, что произошло в конторе он старался не думать, вернее просто не мог, его мозг отказывался это воспринимать.
Войдя в квартиру, он автоматически покормил кота, с мурчанием вертевшегося около ног, потом точно так же машинально умылся и почистил зубы. Обыденные дела немного успокоили его и, решив, что утро вечера мудренее, Алекс завалился спать, приняв лошадиную дозу валерьянки, на зависть сильно расстроенному такой несправедливостью коту.
Так закончился этот рабочий день, который вначале обещал быть точно таким же монотонным и скучным как многие другие дни до него.
Эксперимент № 213-гос
Раннее утро, июль 1937 года. В секретной лаборатории доктора естественных наук, “врага народа”, профессора Юрия Ростиславовича Баркалова вовсю кипела работа. Заказ самого “Хозяина”, создание нового типа человека с уникальными умственными способностями и исключительными физическими возможностями. Работу курировал сам Лаврентий Берия.
В комнатке на втором этаже деревянного домика все было уставлено колбами и пробирками, в воздухе густо пахло химическими реактивами. За столом около микроскопа трудился профессор Баркалов. На свободе все быстро забыли о существовании величайшего ученого-естествоиспытателя, бывшего члена академии наук. Теперь это был один из работающих на засекреченном объекте в районе Звенигорода, так называемой “шарашке”, зэк.
Оторвавшись от микроскопа Юрий Ростиславович встал, подошел к шкафу и, озираясь, вытащил снизу бутыль с мутной жидкостью, быстро налил в стакан и выпил. Этот некогда красивый мужчина с интеллигентным, благородным лицом, превратился в зависимого от алкоголя человека.
Внезапно открылась дверь и вошел завхоз, а по совместительству соглядатай за ученым, бывший вор-чердачник Афанасий Корольков. Он увидел бутыль и осклабился, обнажив редкие желтые зубы.
- Вот чем занимаешься, гнида, вместо работы! Самогон жрешь... Все будет доложено куда надо. Тебя партия и товарищ Сталин пожалели, не расстреляли, а ты, гад, саботируешь?
Афанасий аж позеленел от злости.
- Не надо, прошу, - профессор затрясся, - вы же знаете я не могу без этого... Но у меня есть для вас великолепная настойка, еще по калмыцкому рецепту... Прошу, возьмите... - профессор вытащил из шкафа бутылку и буквально всучил ее Королькову.
- Ладно - живи, - сказал Афоня, запихивая бутылку в карман кожаной куртки.
Надо сказать, что профессор отменно умел делать всевозможные наливки и настойки на травах и гнать отличный самогон, чем и пользовался Корольков, смотревший сквозь пальцы на пьянство ученого.
- Афанасий Николаевич, - обратился профессор к Королькову, - а что насчет необходимой литературы для развития объекта 213-гос? Я же написал записку наркому.
Афоня посмотрел на профессора .