- Голуба, я помню, со дня на день привезут... Жди... А пока надо обновить раствор для нашего "опарыша".
Профессор встал, взял из медицинского шкафа пробирку с густой фиолетовой жидкостью и вместе с Корольковым вышел из лаборатории. Пройдя узкий и длинный коридор, они вышли на улицу и подошли к железной двери в торце здания. Афоня достал ключ и открыл ее. Войдя, они спустились по лестнице вниз и оказались в коридоре с множеством дверей. Пройдя вперед, Корольков открыл дверь с табличкой "213-гос".
В центре комнаты стояла огромная стеклянная колба, а в ней, плавая в какой-то голубоватой жидкости, находился странного вида субъект: абсолютно голый, среднего роста, при этом совершенно лысый и без каких-либо половых признаков.
Увидев вошедших, гомункул открыл глаза и лицо его стало перекашиваться от злобы. Открыв рот, где вместо зубов были тонкие изогнутые крючки, он стал упорно бросаться на стекло, пытаясь его разбить.
- Сливай! - сказал профессор Королькову, и тот открыл рычаг.
Жидкость из колбы стала быстро убывать.
- У нас есть всего три минуты, - сказал Баркалов Королькову, - иначе будет катастрофа!
Тот в ответ лишь махнул рукой. Субъект в колбе лишившись жидкости еще сильнее активизировался, стал подпрыгивать, биться о стенку, издавая лязгающие визжащие звуки, пытаясь своими зубами-крючками укусить стекло.
Корольков опустил рычаг. Профессор вылил содержимое пробирки в специальный отсек и поднял другой рычаг, колба наполнилась до верха сиреневым раствором. Существо, видимо получив необходимое питание, успокоилось и легло на дно, неестественно подогнув ноги и открыв бесцветные, ничего не выражающие глаза.
Профессор вытер трясущимися руками пот со лба.
- Пошли, - сказал Корольков и они вышли из подвала на улицу.
Стоял полдень, жара. Корольков присел на лавку и закурил папиросу.
- Месяца через три будем выпускать, - сказал Баркалов.
Но Корольков уже не слушал профессора, он думал как славно он проведет сегодня вечер. Патефончик послушает, настоечки профессорской выпьет... Его мечты прервал охранник Петров, отозвав Королькова в сторону. Петров передал ему приказ срочно ехать на дачу адвоката Наума Штипельмана, где вечером будут проводить обыск, а он должен стоять в оцеплении.
Корольков приехал, когда все уже было закончено: адвоката увезли на “воронке”, в доме все перевернули. Всё самое ценное забрали кто что мог. С разочарованием Корольков обнаружил только кучу сваленных книг да старую лампу. Нда, негусто.
Но книги были в богатых золоченых переплетах, и Корольков решил, что сможет их выгодно продать. Собрав самые красивые, с его точки зрения, книги и забрав лампу, он поехал к живущей по соседству в собственном доме Галочке Барсуковой.
У него были самые серьезные намерения по отношению к ней. Даже неказистая внешность, полная бесхозяйственность и плохое здоровье не останавливали его. Главное - у нее был домик. А если она помрет по причине плохого здоровья, то домик достался бы ему, мечтал жадноватый Афоня.
Вечером, рассматривая на веранде его “улов”, Галя сказала ему, что он дурак и козел, и что это старые юридические справочники, макулатура, обоссанная котами, и у нее сейчас начнется аллергия, чтоб он убирался к себе со своим хламом. Проклиная про себя эту ведьму, не солоно хлебавши Корольков, складывая в багажник книги, вдруг подумал: "Да вот же она - литература для этого урода в банке!". А денежки которые выделят на покупку книг пойдут ему на покупку габардинового пальто и шляпы.
Вернувшись в свою комнатушку, Афанасий поставил на стол лампу, налил себе в стакан настойки, выпил, и мечтательно закрыл глаза. Бывший мелкий жулик, Афоня мечтал стать богатым, иметь хороший дом, носить хорошую одежду, есть еду, которую едят богатые, даже не зная как она называется. Ради этого он был готов на все.
Изрядно выпив, он отодвинул деревянный шифоньер и достал из укромного места узелок, в котором лежали золотые монеты, кольца, пара брошек, реквизированных им у недобитых буржуев. Насмотревшись Афоня аккуратно завязал узелок, убрал свои сокровища на старое место и лег спать, накрывшись суровым солдатским одеялом...
Утром, неспешно попивая чай из стакана в блестящем серебряном подстаканнике с гербом СССР, Афанасий пытался разлепить глаза и привести в порядок свои мысли. После вчерашней настойки это было нелегко. Наконец закончив чаевничать, он взял в руки стоящую, а можно сказать даже лежащую на краю стола, лампу и стал ее внимательно рассматривать. Это была старая, керосиновая, позеленевшая от времени, бронзовая лампа очень необычной формы - в виде открытой морской раковины. Осмотрев ее со всех сторон, Корольков решил отнести лампу в ремонт в мастерскую знакомого Спиридона, который чинил, лудил и паял всякую всячину за умеренную плату.