Но хочешь не хочешь, а сегодня надо было ехать на станцию и встречать профессорского помощника Витьку Антонова, который у Афони вызывал зависть и беспокойство.
Витька, по мнению Королькова, был очень умной контрой, которая втерлась в доверие к начальнику Особого Технического Бюро, проще говоря “шарашки”, одной из задач которой было создание объекта 213-гос.
* * *
Антонов возвращался из Москвы, с совещания, которое проходило в Тимирязевском институте, в обстановке полной секретности. На совещание спецрейсом из Тбилиси прилетел первый секретарь ЦК (КП) Грузии Лаврентий Берия.
Личный приближенный Сталина, Берия делал все, чтобы упрочить свое положение, а появление и быстрое размножение такого абсолютно нового вида человека было равносильно захвату и колонизации Советами Марса, и он, Лаврентий, автоматически стал бы человеком номер два в государстве, а там кто знает…
Присутствующих было немного. Выслушав соображения Виктора, Берия понял, что эксперимент находится на самой начальной стадии и необходимо еще много усилий, чтобы добиться результата. Он распорядился выделить дополнительные средства для объекта, и, забрав с собой материалы доклада, быстро покинул совещание.
* * *
В вагоне поезда следующего по направлению Звенигорода ехал, уткнувшись в журнал “Огонек”, худощавый молодой мужчина на вид лет тридцати, одетый в белые полотняные брюки и косоворотку навыпуск, подпоясанную солдатским ремнем. Рядом с ним стоял большой кожаный чемодан. Это был ассистент профессора Баркалова, Виктор Анатольевич Антонов - медик, аспирант и, естественно, сотрудник НКВД.
Приехав на станцию, Антонов поднялся, надел парусиновую кепку на свои прилизанные белокурые волосы и, подхватив чемодан, вышел на перрон, а затем спустился с него по лестнице на землю. Служебная машина уже ждала его на месте.
Корольков нехотя вылез из машины и пошел навстречу Антонову. Как только они поравнялись, Антонов тут же передал чемодан Королькову.
И вот Афанасий крутит баранку машины, чемодан лежит в багажнике, а аспирант, барственно развалившись на заднем сиденье, с удовольствием разглядывает мелькающий за окном хвойный пейзаж вдоль дороги. До объекта остается менее часа езды.
Таёжная экспедиция
Автомобиль подъехал к массивным железным воротам. Корольков вылез из машины, показал охраннику пропуск и ворота со скрипом открылись, пропуская машину на территорию. Они ехали по узеньким дорожкам мимо небольших домиков, построенных среди высоких елей и сосен. Всё это место выглядело так, как будто Корольков с Антоновым приехали навестить своего героического родственника, отдыхающего в санатории для старых большевиков, пострадавших во время гражданской войны. Они остановились около двухэтажного кирпичного дома, где в комнате на первом этаже проживал, а точнее только ночевал аспирант Антонов. Забросив чемодан к себе, Антонов быстро вернулся в машину.
- Давай в лабораторию, - скомандовал он Королькову.
Виктор нашел профессора спящим на лавочке около деревянного дома, где располагались сама лаборатория, комнаты Баркалова, Королькова и другие помещения.
- Юрий Ростиславович! - громко позвал Виктор, тот поднял голову и открыл глаза.
- Виктор Анатольевич, мы тут заждались, заждались вас, - Юрий Ростиславович обрадовался возвращению Виктора, он очень устал от Афониного общества, от его пролетарско-уголовного лексикона, а больше всего от его вопросов, на которые невозможно было дать ответ, который Афанасий бы понял.
Они вошли в лабораторию, сели на банкетку у окна, и Виктор отчитался о своей поездке, о темах, обсуждаемых на совещании, а Юрий Иванович рассказал ему о проделанной в его отсутствие работе на объекте. Виктор сообщил о том, что в ближайшее время должны доставить новое оборудование, химические препараты, лекарства, стройматериалы, в максимально короткие сроки будет построен и оборудован под жилое помещение бронированный бункер для объекта № 213-гос.
- Да, нужно спешить, я думаю ещё полгода, и он будет полностью зрелой особью... да не особью, а уже человеком, - согласился профессор, - стеклянный купол выполнил свою роль защитной оболочки для зародыша...
Они еще долго и очень о многом говорили. И все это время около лаборатории, в одних носках, приложив ухо к двери и приоткрыв рот от напряжения, стоял Афоня Корольков. Он изо всех сил пытался услышать о чем болтает профессура, слышно было плохо, но кое-что он всë-таки смог уловить. Но как только он услышал, что собеседники подошли к двери и стали прощаться, то тут же бесшумно на цыпочках пробежал по коридору и юркнул в соседнюю дверь, где располагался его складик, с вениками, ведрами, мылом и другим хозинвентарем, на которой было гордо написано, черной краской по трафарету: “Служебное помещение - завхоз Корольков”.