Тем временем Данутович убрал маузер и кинулся запихивать в карманы самородки золота, сметая все на своем пути. Прогнившие доски помоста трещали и ломались под его сапогами.
Вдруг из дальнего угла показался Хадиуль. Его лицо было перекошено от злобы, он кричал слова проклятья, что они осквернили святыню его предков, и теперь умрут страшной смертью. В руках у него блестел длинный нож.
Тунгус кинулся на Баркалова, но только полоснул его ножом. Данутович ногой быстро выбил у Хадиуля нож, затем ударом кулака оглушил его и, когда тот упал, стал избивать его по лицу ногами в кованных сапогах. Стоял страшный вой Хадиуля, кругом летала пыль и обломки мумий.
Баркалов не выдержал, отпихнул Данутовича, и кинулся поднимать Хадиуля.
Сзади раздался выстрел, пуля попала в грудь Хадиуля, тунгус захрипел, стал выгибаться дугой в его руках. Изо рта у старика пошла кровавая пена и Данутович, выматерившись, хладнокровно каблуком сапога сломал ему на шею. Раздался хруст позвонков и предсмертный хрип. Глаза Хадиуля остекленели, лицо посинело и перекосилось. Прямо на руках учёного он испустил дух.
Баркалову всё это казалось кошмарным сном. От всего увиденного в глазах у него поплыло, к горлу подступила тошнота, он услышал громкий звон в ушах и потерял сознание...
* * *
Баркалов очнулся. Ноги были ватными, но все же он с усилием встал и осмотрелся. Святилище было разграблено, уничтожено, рядом с ним лежало залитое кровью безжизненное тело Хадиуля. Не помня себя он выбежал из пещеры и оказался у горной реки. Трясущимися руками учёный стал загребать хрустальную ледяную воду, умываться и жадно пить ее.
Вдруг он услышал рядом раскатистый смех и повернул голову. Чуть поодаль на большом валуне сидел Данутович, рядом с ним лежал довольно большой мешок.
- Ну что, обосрался? Сиди, где сидишь, сука!
Он как будто нехотя встал с камня, подошел к реке и стал отмывать от крови свои сапоги и нож Хадиуля. Все это время он ехидно посматривал на Баркалова и улыбался крупными ровными зубами.
Данутович немного поглубже зашел в бурлящую воду, резко вскинул свой маузер и наставил его на Баркалова, раздался выстрел. Внутри у учёного всё похолодело. Пуля просвистела прямо возле его уха. Раньше он принял бы такое за неуместный юмор, но сейчас понимал, что Данутович действительно собрался убить его, зачем ему лишний свидетель.
Вдруг течение воды резко усилилось и Данутович, зашатавшись, подскользнулся на своих кованых сапогах. Улыбки на его лице уже не было, он буквально выл и пытался вынырнуть из ледяного потока. Баркалов, забыв, что Данутович только что хотел его пристрелить, кинулся вытаскивать утопающего.
Но ничего не получалось, Данутович был как будто пригвожден к месту. Когда он поскользнулся, то его нога в сапоге застряла в расщелине между двух камней и, падая, он сломал ее. Внезапно Данутович схватил Баркалова за шею и стал душить, видимо решив забрать с собой, для компании Хадиулю, на тот свет. Из последних сил Юрий смог оторвать его руки от себя и, едва дыша, выбрался на берег.
Еще немного и все стихло, бурные потоки реки поглотили убийцу. После него остался только мешок, который забрал с собой Баркалов. Окровавленный, оборванный, он возвращался в стойбище, где осталась их подвода. Уже стемнело и, обессилев от голода, он решил заночевать в лесу.
Присев на поваленное дерево, учёный решил осмотреть содержимое мешка в надежде найти что-нибудь съестное. Баркалов положил мешок на землю и, развязав, стал рыться в нем. На самом верху лежал шар, украденный из пещеры Хадиуля. Учёный вытащил его и невольно залюбовался. В сумерках переливающиеся огоньки, бегающие по поверхности шара, стали гореть еще ярче, и осветили мягким сиреневым светом небольшой пятачок леса, где находился Баркалов.
Юрий немного отвел взгляд в сторону от лежащего на земле шара и вдруг увидел прямо перед собой огромные сапоги, расшитые серебром, а когда поднял глаза вверх, то обомлел. Перед ним стоял высокий, с длинными седыми волосами, человек. От страха Баркалов не мог даже пошевелиться.
Когда он всмотрелся повнимательнее, то понял, что это не человек вовсе. У гостя были огромные золотистые глаза, вытянутое вперед лицо, зеленоватая кожа. Он был нечто среднее между человеком и ящером, но одежда была Баркалову смутно знакома, что-то мешковатое из кожи. На сапогах оказалась не вышивка, а серебряная чешуя.
Пришелец не мигая смотрел на Баркалова, затем открыл рот, обнажив длинные острые зубы. Глядя на это Баркалов подумал, что это не просто ящер, а скорее всего потомок динозавров. Он уже приготовился к смерти, как услышал из этой зубастой пасти шипение, которое отдавалось у него в голове: