- Да, святой отец. – Грейди было нужно всё и сразу. – Я запутался в себе… В своей жизни… Я перестал понимать, что правильно, а что нет… Можно мне… исповедаться?
Потом, сидя за шторкой перед решетчатым окошком, он долго собирался мыслями и пытался заставить себя полностью раскрыться. Это оказалось труднее, чем он ожидал.
- Так получилось, что я… стал убийцей…
Вполне возможно, что святой отец слышал в своей жизни и не такое. Особых эмоций он, во всяком случае, не выразил.
- Продолжай, сын мой. Тебя это мучает?
- Да, очень… Прошло десять лет, а я до сих пор вижу это в кошмарах и не могу найти себе никаких оправданий.
- Это произошло случайно? Или ты хотел убить?
- Ни то, ни другое. Меня заставили.
- Каким образом заставили? – А вот это откровение озадачило пастора и даже в какой-то степени взволновало.
- Под страхом смерти.
- Где это случилось?
- На ринге. Это были бои без правил, в которых проигравший должен был умереть. Я не хотел в них участвовать, но моего согласия никто не спрашивал. Сказали, что убьют меня, если я не выйду на ринг и не буду драться.
По ту сторону окошка на какое-то время повисла угнетающая тишина. Подобного пастору ещё точно слышать не приходилось, и сейчас он думал, как ему правильно реагировать.
- Сколько раз ты выходил на ринг? – Спросил он наконец, сам того не подозревая, попав по самому больному. Грейди представил, что этот человек сейчас о нём подумает, но отступать ему было поздно. Он сам этого хотел…
- Я не знаю… Много…
- И всегда побеждал? – От этого вопроса по спине пробежали мурашки.
- Всегда… Иначе я бы тут с вами сейчас не говорил…
- И каждый твой бой заканчивался чьей-то смертью?
- Да… Это было правило. Если бы я отказался его соблюдать, меня бы убили.
Новая пауза. Похоже, священник был шокирован.
- Это страшный грех, сын мой…
Можно подумать, что своим замечанием он открыл Америку!
- Я знаю! – Грейди вспыхнул как порох, сам того не желая. – Поэтому я сюда и пришёл! Мне тяжело с этим жить! Я понимаю, что лучше было бы самому умереть и попасть в рай, но я испугался….
- Сын мой… - Пастор попытался его остепенить, но молодой человек не услышал его тихого голоса.
- Я сильно испугался! Мне было семнадцать лет, и я просто боролся, чтобы выжить! Я не хотел никого убивать, особенно…
- Сын мой, успокойся… Тобой владеет гнев, а он ослепляет душу и разум. Я верю, что ты этого не хотел, верю, что тебе тяжело. Никто не обвиняет тебя в том, что ты хотел жить, это вполне естественно для каждого человека…Скажи мне, пожалуйста, ты всегда был верующим или только теперь почувствовал необходимость найти утешение у бога?
Грейди был так зол, что чуть было не ляпнул, что в бога как такового он не верит уже давно, и в конкретной ситуации ему просто хотелось выговориться, однако вовремя спохватился и взял себя в руки.
- Я родился в семье протестантов. – Произнёс он вместо этого. – Мой отец был пастором, таким же, как и вы.
- Вот как?
- Да, и он так же как вы работал во Вьетнаме, во время войны. Только в деревне, а не в городе. Там его и убили вместе с мамой.
Молчание за тонкой деревянной перегородкой на этот раз было долгим и напряжённым. Грейди уже показалось, что пастор заснул, когда неожиданно снова услышал его охрипший голос.
- Как называлась эта деревня?
- Чан Ло.
- Не может быть…А как… как звали твоего отца?
- Гарольд. Гарольд Джеймисон…
- О, господи…
Их странный диалог через окошко всё меньше и меньше был похож на исповедь – завернул он по ходу куда-то не в ту степь, а теперь окончательно выбил из колеи обоих собеседников.
- Грейди?..- Это было скорее утверждение, нежели вопрос, однако услышав от совершенно постороннего человека своё имя, молодой человек на мгновение выпал в осадок.
- Да…Откуда вы меня знаете?..
Как оказалось позже, Грейди тоже прекрасно знал этого человека, просто забыл с годами, а при встрече не смог узнать, что и не мудрено. Когда их миссионерская группа перебиралась из Канады во Вьетнам, Джастин Бролли был на двадцать два года моложе и выглядел несколько иначе, чем сейчас. Хотя неспроста же Грейди с самого начала уловил в нём что-то знакомое – в своё время они очень тесно дружили семьями. Еще в Гамильтоне и Джастин, его супруга Кэролайн были рьяными последователями религии, которую проповедовал отец. Бог не давал им детей, и они очень надеялись рано или поздно заслужить у Всевышнего эту милость. В Чан Ло чета Бролли жила тоже по соседству, буквально через дом, и даже Грейди помнил, сколько было радости, когда Кэрри, спустя столько лет, всё-таки смогла забеременеть: мечты и планы на будущее строились у него на глазах, и мама собиралась быть крёстной для будущего малыша…Это было где-то за два-три месяца до их гибели… До сих пор Грейди был уверен, что семейство Бролли постигла общая страшная участь. Отец Джастин думал о Джеймисонах то же самое.
- Меня не было в деревне с утра, я уезжал в Сайгон на весь день по поручению отца Гарольда. Но ты-то, родной мой? Как так вышло, что ты избежал этой расправы?
И Грейди рассказывал ему: долго, подробно, словно на исповеди. Только теперь это была уже другая, доверительная беседа двух людей, объединённых одной большой потерей.
- А я так и не смог отсюда уехать. – Признавался отец Джастин. – И потом, мне очень помогла вера. Без неё я бы, наверное, сошёл с ума от тоски по Кэрри. До сих пор не могу забыть тот день… Я так торопился вернуться пораньше, чтобы отметить праздник…Был ведь какой-то праздник…
- Да, День Рождения у мамы. – Напомнил Грейди тихо.
- Да, действительно…Милая Фэй, она была потрясающей женщиной. Такой смелой и самоотверженной, с таким внутренним чувством собственного достоинства…Ты очень похож на неё…
- Вы мне это и раньше говорили, когда хотели маме комплимент сделать.
Пастор с горечью улыбнулся:
- Да, бывало и такое. Ей многие делали комплименты. В ней был какой-то особенный, волшебный магнетизм, к которому никто не мог остаться равнодушным…
Никто… Картинки из давнего прошлого выплыли из туманной дымки сознания, и Грейди вспомнил то, о чём так давно хотел узнать.
- Отец Джастин, а вы знали человека по имени Том? Он часто бывал у нас в деревне, приходил в гости и много общался с мамой. Вы должны его знать.
- Том? – Тут же переспросил пастор, особо не задумываясь. – Ты имеешь в виду Хардена?
ХАРДЕН…Наконец-то он знал его фамилию!...
- Я помню только имя. Дело в том, что я его видел в тот день вместе с «чарли». Он в чём-то обвинял моих родителей, а потом…их расстреляли по его приказу…
Он думал, что отец Джастин по крайней мере удивится, услышав его слова, но, похоже, пастор многое знал и раньше. На добром широком лице его отразилась сперва глубокая задумчивость, а потом мрачная уверенность.
- Да… От Хардена этого надо было ожидать с самого начала… Мне ещё Кэрри говорила, какой он подонок. Прохода твоей матери не давал.
- Что? – Это было равносильно неожиданному плевку в лицо. Грейди поперхнулся изумлением и растерянностью и долго не мог прийти в себя, переваривая то, что сказал ему священник. – Подождите-подождите… Вы в этом точно уверены?
Его обескураженный вид невольно вызывал сострадание. Отец Джастин обнял парня за плечи, заранее стараясь успокоить.
- Это трудно было не заметить. Деревня маленькая, все у всех на виду. Да Харден особо и не стремился это скрывать. Таким, как он, рамки приличия неведомы.
Конечно, это мог видеть кто угодно, но только не сам Грейди. Он был слишком мал для того, чтобы понимать все эти слащавые улыбочки, зато теперь ему было ясно, почему этот человек всегда вызывал в нём стойкое отвращение. И тот короткий диалог перед расстрелом, который Грейди всю свою жизнь помнил, но так и не мог расшифровать, внезапно заиграл совершенно другими красками.
«… - Том, ты же знаешь, что мы не виноваты. Зачем ты это делаешь?
- Я тебя предупреждал, что ты пожалеешь, Фэй. Ты сама во всём виновата.