Машинально плеснув в чашку кофе из графина, Адам с надеждой посмотрел на раскинувшегося в своём любимом кресле Уиллиса. Вот так же они собирались здесь каждый четверг всей своей группой, чтобы поговорить по душам, вспомнить войну и морально поддержать друг друга. Сегодня был только понедельник, поэтому в гостеприимной квартире Тэда находились лишь они вдвоём, не считая трёх вьетнамских женщин и пары детишек, сбившихся в кучку на диване. Своим безмолвием и неподвижностью они и сами порой напоминали мебель, но их присутствие всё равно немного смущало Бодро.
- Значит, насколько я понимаю, всё начинается сначала? – Отхлебнув из своей чашки, поинтересовался Уиллис в ответ на его вопрос. – Опять сумасшедшие поиски по больницам и прочие меры, которые мы уже принимали не раз?
- Если бы только это… - Уныло заметил Адам. – Панически боюсь обнаружить его в тюрьме, Тэди… Или того хуже…
Тэд не дал ему закончить страшную фразу – предостерегающе поднял вверх пухлую руку, выставив её розовой ладонью вперёд:
- Всё, перестань. Так ты только с ума себя сведёшь раньше времени и никакого результата не добьёшься. Эмоции в таких вещах ни к чему.
Слышал бы его Грейди! Бодро с трудом подавил нервный смех:
- Да, я ему как раз это и пытался объяснить. Сгоряча вопросы не решаются! Но он не стал меня слушать, можешь себе это представить? Мальчик, которого я всю жизнь искал, просто перешагнул через меня ради своей ненависти к Хардену! И что самое страшное – он же не успокоится, пока не увидит его мёртвым… - Адам осёкся, сообразив, что говорит слишком громко – в бесстрастных глазах вьетнамок забегало любопытство, а карапузы так вообще рты раскрыли, слушая его взволнованную речь. Уиллис проследил за тревожным взглядом друга и улыбнулся:
- Не переживай, они не говорят по-английски и ни слова не понимают. Просто пока им негде жить, поэтому они временно остановились у меня.
- Хотел бы я знать, где остановился Грейди. – Тут же подхватил Бодро больную тему. Тяжёлый случай… С ним сейчас невозможно было говорить о чем-либо постороннем. Уиллис вздохнул, стараясь до мельчайших подробностей вспомнить горестную исповедь друга, которую только что от него услышал. Действительно, дело дрянь. Стоило столько лет посвятить поискам, чтобы за пару дней в этом разочароваться… На Бодро было тяжело смотреть, и, тем не менее, Тэд постарался его приободрить:
- Может, всё не так страшно, как ты думаешь, Адам? Я бы на твоём месте не стал бы так сильно волноваться за этого мальчика. Раз уж ему удалось так мастерски поиграть тобой в бейсбол, он вполне способен за себя постоять.
Шутка не удалась. Адам поморщился, снова ощутив резкую боль в лице.
- Как бы эти способности не вышли ему боком…
- В смысле?
- В смысле, Грейди планирует совершить убийство. Если, не дай бог, ему это удастся, он разрушит свою жизнь навсегда.
- Подумал бы ты лучше о своей жизни, Адам. Цепляясь за свои воспоминания, ты всё больше и больше её разрушаешь, неужели ты сам этого не видишь?
Адам слышал это. Сто тысяч раз слышал – каждый его разговор с Тэдом так или иначе сводился к подобному психоанализу, вот и сейчас он будто заново оказался на приёме у врача.
- Тэди, ты же знаешь, что я не могу. Просто взять и вырвать его из сердца – НЕ МОГУ. Это выше моих сил! – Он всё ещё надеялся на то, что друг его наконец-то поймёт, однако Уиллис по-прежнему стоял на своём:
- Помнишь наши собрания в Группе? Какие беседы ты вёл с людьми? Ты сам говорил им, что нельзя жить одними воспоминаниями, постоянно возвращаясь в прошлое. Что же ты теперь не последуешь собственному совету?
- Я не могу! – Вкус кофе во рту стал слишком горьким, почти до тошноты, и Бодро, отставив на стол чашку, прошёлся по комнате, охваченный отчаянием. – Я не могу, Тэди… Я ведь рассказывал тебе, много раз рассказывал… Как же ты теперь не можешь меня понять? Я обещал.. Когда-то давно я дал ему слово, что не брошу его одного. И я до сих пор этого слова не сдержал... Поэтому сейчас я должен что-то сделать для этого мальчика… Что-то, что не смог сделать тогда… Я ОБЕЩАЛ ЕМУ!...
- Адам, обещания тут ни при чём, и ты прекрасно это знаешь!
- Нет, это ты всё и всегда хорошо знаешь! Вот и объясни мне тогда, в чём дело?
- Нет, лучше ТЫ мне скажи, в чём дело. Может, я пойму и буду разделять твою точку зрения. Если сумеешь мне досконально объяснить, что творится у тебя на душе. О чём ты думаешь, Адам?
Бодро понимал, чего на самом деле добивается Уиллис. Как всегда, по своей старой привычке, он пытается ему помочь – так, как на собрании в Группе. Он заставлял его проговаривать свою проблему вслух, следуя принципу «врага надо знать в лицо». Это выходило ненавязчиво, посредством обыкновенного задушевного диалога, и сам Тэд при этом выглядел очень расслабленно и спокойно. А Адам по-прежнему не мог справиться со своими эмоциями. Он думал о многом, и мысли в его голове опережали одна другую, взрывая истощённый переживаниями мозг.
- Хорошо… Попробую… - Оторвавшись от холодильника, Бодро присел в кресло напротив Тэда. Сосредоточился. – Скажи, ты помнишь себя на войне? Чего ты хотел? О чём мечтал?
Уиллис мечтательно улыбнулся:
- Да, слишком хорошо помню… Несмотря на то, что всеми силами старался об этом забыть… Конечно, я, как все остальные ребята, мечтал о горячем душе, о хорошей еде, о тёплой, чистой постели… Но это были мелочи… Больше всего на свете мне хотелось вернуться домой, в мой привычный, любимый мир…
- Ты помнишь день, когда ты вернулся? – Адам затаив дыхание, слушал друга, полностью погрузившегося в свои яркие воспоминания.
- О да… Это был счастливейший день!... Я едва дождался, когда приземлится мой самолёт… Я бежал домой, сломя голову, буквально летел на крыльях и мне казалось, что это – очередной прекрасный сон… Я так боялся проснуться до того, как обниму свою жену и ребёнка…Это действительно был самый лучший день в моей жизни…
Как проникновенно он всё это рассказывал! Сколько искреннего восторга выражало его лицо!… И это в то время как каждое слово Уиллиса падало на сердце Бодро тяжёлым булыжником, усиливая небывалую тяжесть в груди.
- А вот для меня этот день оказался самым худшим. – Произнёс он с горечью, чем мгновенно отрезвил Тэда, вернув его из воспоминаний в реальность. Война закончилась… Жена ушла к другому… Здесь и сейчас они находились одни – со всей этой радостью и болью, переплетенными в тугой клубок.
- Почему, Адам? – Шёпотом спросил Уиллис.
- Потому что МНЕ не к кому было возвращаться. Ты так хорошо говоришь: горячий душ, еда… Всё верно, на разве же это главное?.. Когда я спрашивал тебя о твоих мечтах на войне, я говорил о людях… О семье… Тебе повезло, у тебя всё это было… А у меня – нет…Ни жены… Ни детей…НИКОГО…Дома меня НИКТО не ждал…
Он до последнего пытался говорить спокойно, но так и не смог справиться с собой: горло перехватил спазм, а на глаза навернулись слёзы. Наверное, сдерживаться и не стоило – по крайней мере, не тут, не в этом доме, где Адаму всегда были готовы помочь если и не делом, то добрым словом. И даже посторонние люди в комнате уже не воспринимались как помеха…
- Адам, но ведь всё равно здесь ты должен быть более счастливым, чем в джунглях!
- Нет! – С жаром возразил Бодро. – Здесь я чувствовал себя несчастным! Те, кого ждали родные, может, и мечтали поскорее вернуться домой, но не я… Я любил совсем другой мир, Тэди! Тот мир, в котором семилетний мальчик целый год спасал мою жизнь. Он был моей семьёй, моим миром, ради которого хотелось и стоило жить!
- Адам, когда ты наконец взглянешь в глаза фактам? – Крепко сжав руку сержанта, Уиллис требовательно посмотрел ему в глаза. – Послушай меня… Того семилетнего мальчика больше НЕТ… Сейчас он взрослый мужчина, который давным-давно в тебе не нуждается… И вся твоя проблема в том, что ты не можешь с этим смириться.
«Да, не могу, чёрт побери… Не могу, не могу и не буду» - Яростно запротестовало всё внутри, и от пелены слёз крупное лицо Тэда снова стало расплывчатым. Он был хорошим другом, очень добрым и отзывчивым человеком, старина Тэди, но он как всегда НИЧЕГО не понимал, хоть и сочувствовал ему всей душой. Однако сейчас Адам не нуждался ни в каком сочувствии, он не собирался впадать в депрессию и принимать обстоятельства такими как есть.