— Значит, ты либо думаешь, что никотин, смола и мышьяк, которыми ты наполняешь не только свои, но и мои легкие, не окажут пагубное влияние, либо тебе просто все равно? — спросила я с врожденным сарказмом. В этом была виновата мама.
Его небольшая ухмылка стала шире.
— Веснушка, это всего лишь одна сигарета. Не волнуйся, я не упаду сейчас замертво, — его взгляд сверкнул, — и ты тоже.
Веснушка?
Я сглотнула.
— Итак, «Война и мир»… для урока литературы? — вернулся он к первоначальной теме, кивнув мне на колени.
Я взглянула на совершенно забытую книгу, что еще пять минут назад представлялось бы совершенно невозможным. О книгах я не забывала так же, как о кислороде. Они были необходимы для моего выживания. Они и музыка.
— Нет, — сказала я, наконец, — просто… читаю для себя.
Не желая выглядеть законченным ботаном, я не стала добавлять, что читаю ее уже во второй раз. Я никогда не стыдилась своей чрезмерной любви к письменному слову, но не думала, что этот красавчик оценит степень моей зависимости. Мало кто мог ее оценить. Книги являлись частью моей жизни, частью меня; я не знала, какие части были настоящими, а какие созданы страницами книг.
Он кивнул, что выглядело как одобрение, и глубоко затянулся. Но специально отвернулся, чтобы выдохнуть дым в сторону от меня.
— Эту я читал в девятом классе. Сейчас ушел с головой в «Анну Каренину», — тут же шокировал он меня. Его глаза метнулись обратно к моему взгляду. — Ты ее читала?
Я уставилась на него, затем медленно кивнула, ничего не говорила, просто кивала, как идиотка.
Он снова ухмыльнулся, показав ровный ряд белых зубов. Я, как завороженная, уставилась на его рот, праздно гадая: какие на вкус его губы.
— Как тебя зовут, Веснушка? — спросил он, его взгляд стал томным.
— Лекси.
Мои мысли все еще были о его поцелуе. Я погрузилась в них, возможно, потому, что никогда не делала этого с мальчиком, которого только что встретила. Забудьте, я никогда не делала этого ни с одним настоящим мальчиком. Только в фантазиях с участием давно умерших музыкантов и героев боевиков.
— Лекси, — повторил он.
Я пришла к выводу, что никогда еще мое имя не звучало более потрясающе, чем когда горячий парень передо мной произнес его своим хриплым голосом.
— Киллиан, — представился он.
— Еще бы, — выпалила я, даже не задумываясь.
Он приподнял бровь.
— Еще бы?
Блин.
— Эм, ну, конечно, такого парня, как ты, звали бы Киллиан. Я бы не удивилась, если бы тебя звали Хитклиф. Без фамилии, — пролепетала я, как идиотка. — Ты шотландец? — предположила я, и мой разум неохотно представил, как он верхом на коне, одетый в офигенный килт, уносит меня в свой замок.
Мне пришлось по-настоящему тряхнуть головой, чтобы вернуться в реальность и вырваться из страны грёз. В ней я прожила половину своей жизни. Большую часть времени это приносило пользу, но сейчас мне не хотелось убегать из реального мира.
При моем движении головой глаза Киллиана слегка округлились, но ухмылка осталась.
— Ирландец, — поправил он. — Любопытно, что ты думаешь о таком парне, как я. Скажу сразу, я совсем не похож на этого засранца Хитклифа, только не в отношении хорошеньких блондинок, — пообещал он.
Между нами что-то произошло. В наступившей тишине возникло нечто почти осязаемое. Его льдисто-голубые глаза не отрывались от моих, а я не могла отвести от него взгляд. Походило на очередное погружение в мои фантазии, но на этот раз не в одиночку. Это не я решила сбежать от мира и отправиться в другой, предложенный книгами или музыкой. Дело было в нем. Эти льдисто-голубые глаза манили меня, заставляя отгородиться от всего. В их глубинах таилось обещание, которого я не понимала, но хотела исследовать.
— Эй, малой, разве ты не должен полировать покрышки или подметать гараж? — прервал момент глубокий голос, и я быстро заморгала, когда Киллиан лениво оторвал свой взгляд от моих глаз.
Он посмотрел на кого-то поверх машины и показал недокуренную сигарету.
— Перекур, — небрежно ответил он, будто того, что произошло между нами, на самом деле не было, будто мне это привиделось.
Я уставилась на него, когда он бросил на меня последний взгляд, за который я уцепилась, потому что этот взгляд обещал, что я не сплю и не страдаю приступом галлюцинаций. Он обещал нашу общую с ним тайну. Невозможную связь, которая имела бы смысл только в книгах, потому что между людьми не возникало подобной связи за пять минут разговора, не в реальной жизни.
Я подпрыгнула, когда дверца со стороны водителя открылась, и в машину села мама, ее голубые глаза смотрели на меня с обвинением.
Я сглотнула, пытаясь взять дыхание под контроль.