– Это вы отче?
Я убрал руку, давая себе возможность видеть.
Прямо передо мной стояла девушка, в ее руке свеча. Нижняя часть лица закрыта ярким цветным платком. Ее небесно-синие глаза смотрели на меня. В их бездне, озаренной светом пламени, читались любопытство и страх. Не могу сказать точно чего больше, не удалось рассмотреть. Уж слишком мало времени было мне дано. Девушка громко вскрикнула, задула свечу и вбежала в комнатку. Хлопнула, закрываясь, дверь, послышался противный лязг – сдвинулся засов. Ничего более я не слышал, ничего не осознавал. Я видел лишь огонек свечи, который игриво отбивался от синевы прекрасных глаз. Сиял он просто как молодой месяц на фоне вечернего неба. В густой тиши по-прежнему звучал ее голос…
Я еще раз постучал, увы, безрезультатно. Ответа не было, да так мне и надо! Ясно же, что-то я не то делаю, не так и не для того.
Минутой позже растаяли глаза и небеса с луною, был только я, подвал и тишина. Ничего не оставалось кроме как поворачиваться, медленно брести по ступеням наверх, обратно, в свою келью. Кажется, я вступил во что-то липкое, но не все ли равно, светить ведь нечем! Словом, будет утро, встанет солнце, тогда во всем и разберусь.
Глава тридцать первая
Новое утро нового дня. Рано еще, даже колокола не звонили, не провозглашали начало службы. Чувствуя чье-то присутствие, я открыл глаза и сразу же увидел бледное лицо настоятеля. Он нависал надо мною, в левой руке держал зажженную свечу, правую вытянул вперед, собираясь потрясти меня за плечо. Я удивленно посмотрел на него, он отвернулся.
– Мне искренне жаль, но я ничего не в силах изменить. Завтра утром с обозом ты отправляешься в Спасовский монастырь. Само собой, на сегодняшний день ты освобожден от всех работ, собирайся в путь.
Он остановился у порога, обернулся и, по-прежнему не глядя на меня, добавил:
– До отъезда, из кельи ни ногой!
После этих слов я окончательно проснулся. Догадаться чем заслужил изгнание, а в том, что это именно изгнание я не сомневался, было нетрудно. Наверняка о моих ночных похождениях стало известно. Все понятно, но сдаваться это не в моих правилах, потому я выдавил из себя:
– Но почему!
Игумен Феофан опустил свечу ниже и показал рукой на округлый след чего-то черного и маслянистого. Темное пятно, которое удивительно контрастно выделялось на общем сером фоне.
– На будущее, смотри куда ступаешь! В этот же раз ты не только в деготь вступил, ты влез в дела, которые тебя никак не касаются. Думай, прежде чем что-либо предпринять, твое излишнее любопытство может стоить жизни и не только тебе одному…
Похоже, он еще что-то собирался добавить, но решил не продолжать. Просто повернулся и стремительно вышел из кельи. За ним захлопнулась дверь, а я услышал звук, которого не слышал за все время пребывания в монастыре – отчетливо щелкнул замок.
В безделье и лености прошел день, за ним миновала ночь. Быстро же я смирился! Просто сам себе удивлялся: лежал, смотрел в потолок, даже не пытался ничего предпринять, не пытался ничего изменить…
На следующее утро уехать не удалось. Обоз, который должен был забрать меня и доставить в Спасовский монастырь, задерживался где-то в пути. Об этом мне поведал брат Тимофей, который принес завтрак. Постоянно разговорчивый, в тот день он помалкивал, изо всех сил пытался меня игнорировать, но поскольку он, как и большинство толстяков, добрый, отзывчивый, да и поболтать любитель, не удержался, проговорился. Правда, когда я попытался развить тему, задал еще пару вопросов, он боязливо оглянулся и прошептал:
– Не могу я. Игумен строго-настрого запретил с тобой говорить и слушать тоже запретил. Я ведь и так уже нарушил…
Он поставил поднос на столик и настолько быстро, насколько позволяла комплекция, выскочил в коридор. Краем уха я уловил что-то новое. Легкое, эфемерное, непонятное. Что-то, что обеспокоило меня, чуточку обрадовало и озадачило одновременно. Новое ощущение породило мысль, которая кружила в моем обленившемся сознании, упорно не позволяя ухватить себя за хвост.
Что за мысль носилась в моей голове, я понял лишь полчаса спустя. В тот момент, покончив с завтраком, я лег на постель и принялся анализировать непонятные ощущения, разбираться в странных идеях и мыслях. Вспомнил чуть не по минутам утро, и лишь тогда яркой молнией блеснула догадка – брат Тимофей забыл запереть дверь. Вот оно как – я не заперт! Да, так все и было, я не услышал щелчка! Это событие засело в голове и пыталось достучаться до моего, ой какого неповоротливого сознания.