Тимофей все так же стоял передо мной. Его рука, как и раньше, вытянута вперед. Даже пальцы по-прежнему шевелились, будто пытались нащупать ручку.
– Н-н-е-т, – по буквам выдавил из себя толстяк.
А и вправду его обработали. Это ж надо слова выговорить не может. Да что слова, три буквы собрать воедино не в состоянии!
– Ну, а про обоз что-то слышно?
Брат Тимофей попытался развести руками, мол, не знаю, но левая, которая держала посуду, дрогнула, качнулась и тарелки посыпались на пол. Монах схватился за голову, позабыв о подносе. Металлическое блюдо звонко ударило его по макушке и упало на разбитые тарелки. Я не удержался и буквально покатился со смеху.
Оказалось, это именно то, что было нужно. Толстяк густо покраснел, присел, быстро собрал черепки, сложил их на поднос и как мог шустро скрылся за дверью.
Я прислушался – щелчка не было. Скользнул взглядом по полу, на котором секунду назад белели осколки тарелок, и понял почему – у кровати лежал, поблескивая в блеклом свете, ключ. Что можно сказать – если везет, то надо этим пользоваться. Мгновение и я запер дверь. Все!
Странно, да? С одной стороны, ничего не изменилось, как и прежде я сидел взаперти в своей келье. А вот с другой, ощущения совершенно иные. Как-то спокойнее на душе, я бы даже сказал, веселее. И все потому, что не меня заперли, а я сам замкнул дверь, следовательно, можно так считать, что я всех запер. Это если размышлять позитивно.
– Как не размышляй, но если есть возможность в любое время выйти, то это значительно лучше! – правильная мысль, высказанная вслух, заметно добавляет уверенности…
Довольный собой и ситуацией в целом, я улыбнулся, удобно устроился на стуле, закрыл глаза и принялся ждать наступления ночи.
Разнообразя тишину, через некоторое время в келью просочились звуки. Тяжелая поступь брата Тимофея. Похоже, он старался неслышно подкрасться к моей двери, но с его массой это нереально! Шаги приблизились. Послышалось громкое сопение. Скрежет. Брат Тимофей потянул на себя ручку, еще раз. Сопение сменилось тяжелым вздохом, он медленно побрел обратно. Наверняка подумал, что запер меня, а потом потерял ключ по дороге в трапезную. Теперь будет пытаться его найти. Мне даже жалко стало несчастного толстяка. Наивный он, беззащитный, а я с ним так поступаю. Но разве у меня есть иной выход?!
В монастыре воцарилась тишина. Тишина, замешанная на темноте. Луна, которая еще недавно светила в окно, укуталась в темные одеяла густой облачности. Вдалеке слышались раскаты грома (и это в декабре!), ветер усиливался. Не иначе как ночью будет буря. Природа не упустит возможности испытать на прочность затерявшийся в бескрайних степях монастырь.
Минуты бежали одна за другой, торопились, сменяя друг друга, и вот час пробил. Лучик света, порожденный свечей в руках настоятеля, заглянул в замочную скважину. Ворвался, пробежал по стенам кельи и тут-таки исчез. С ним затихли и шаги настоятеля, хотя они все еще раздавались в моем сознании, тихо, но, в то же время гулко, звучали, отдалялись, затихали…
Все, время выступать!
В коридоре завывания ветра были слышны отчетливее. Дальнее окно на мгновение озарила вспышка молнии, тут же оглушительный раскат грома сотряс огромное здание. Суеверная часть меня перекрестилась. Я закутался в длинный плащ и опустил капюшон на лицо. Бессмысленное действо, разве можно за тонкой тканью скрыться от молнии?! Но я и не собирался выходить во двор. Мой путь лежал вниз, в подвал.
Спустился знакомым маршрутом на первый этаж. Подошел к двери, ведущей в подземелье, попытался отодвинуть засов, но ничего из этого не вышло. Помимо засова дорогу вниз преграждал навесной замок. Накаркал, называется! Не иначе как настоятель, дабы уберечься от других любопытных, принял меры. Я нащупал по-прежнему висящий на поясе изогнутый гвоздик. А что если попытаться?
Никогда не мечтал о карьере взломщика, не мое это. Или все-таки мое? Уже и не знаю. Тихо щелкнул механизм, высвободившаяся дужка выпрыгнула из своего гнезда. Я издал глуповатый смешок и перешагнул через порог.
Знакомая лестница, пол. Где-то здесь та самая лужа-ловушка. Интересно, это настоятель специально деготь разлил, или случайно так получилось? Кто ответит? Никто, да и не нужны мне никакие ответы, ведь в дальнем углу я вижу ярко освещенное зарешеченное окно! Может это воображение шалит, но в светлом квадрате кроме толстых прутьев вижу улыбающееся лицо. Нет, никакое это не воображение, правда! Смотрят на меня, задорно блестят глаза, цвет которых я всегда знал – они синие как васильковое поле и чистые как летнее небо…