***
Я вытянул вперед обе руки и с удивлением посмотрел на ладони. Вот это да! Когда же я успел так измазаться? На каждом пальце, да даже на обоих мизинцах темно-фиолетовые пятнышки. Не иначе как чернила. Смотрю дальше, ниже, вокруг, на себя – нет слов, одни вопросы. Два их, два вопроса: где я, и по какому поводу так вырядился? Непонятно!
Рубаха на мне длинная, чуть не до колен. На ней тоже, да просто на животе огромное пятно такого же цвета, что и на пальцах, живописное! Посмотрел я на него, потрогал. Промелькнула на удивление разумная мысль: «Клякса, чернила, а если везде чернила, то я должно быть писарь». Предположительно. Нет, правда, версия отличная! Она многое объясняет. И вид и пятна. Ведь это закономерно. Что тут можно возразить, если я обычной шариковой ручкой могу вымазаться, а тут не иначе как мне чернильницу доверить решились, да еще и с пером! Так что, как ни крути, а очень даже правильное предположение. Возьму его за основу…
Ладно, вид у меня допустим удовлетворительный. И во всем остальном все не так плохо! Образованные люди во все времена были в цене. Если же я, да в такое время, да еще и не просто грамотный, а писарем служу, значит, я вдвойне уважаемый человек.
В такое время… знать бы еще, что это за время такое!
Само собой разумеется, газеты под рукой нет, и, конечно же, календаря не видно. Одни часы в наличии, большие, напольные, чуть не в мой рост, возле стены стоят, да и те, похоже на то, сломанные, вон как уверенно десять часов показывают! Утра? Вечера? Не понятно. Хоть бы тикали, все ж было бы веселее.
Попробовал подытожить. Кто я – более или менее понятно. Когда я – ни малейшего представления. Где я? В маленькой комнатке, размером метра четыре на четыре. Действительно маленькая она, просто каморка, а не комната. Немного мебели. Стол, красивый, не иначе как дубовый, вон какие ножки резные! На нем стопка чистых листов. Чернильница, грязная жуть! Муха в ней утонула. По всему видно, старалась спастись, гребла что было мочи, еще бы немного, совсем чуть-чуть усилий и выбралась бы, но нет, так и померла, одной лапой на суше. Мерзость какая… фиолетовая.
А прав ли я? Сравнил пятна на себе с цветом усопшей мухи – прав, они это! Чернила…
Продолжил осмотр. Рядом с чернильницей перо, гусиное наверняка, помню, в кино подобные видел. А гусь, из крыла которого это перышко вырвали, немаленький был! Было что съесть… кому-то. Да. Перо лежит на чистом листе бумаги, вернее он раньше чистым был, сейчас же на него стекают чернила, рисуя на белоснежной поверхности симпатичную лужицу. Немного паучка напоминает, только такого, который недавно плотно пообедал. Большое округлое брюшко, а ножки тонкие и короткие. Вот бы он муху слопал, ту, утопленницу…
Дальше. Как я уже отметил, у стены часы. Блестящая тарелка маятника застыла точно по центру и отражала мои ноги, обутые во что-то похожее на сандалии. Рядом с часами книжный шкаф. Хотя нет, какой это шкаф! Просто стеллаж, сбитый из не струганных досок. На нем в полнейшем беспорядке разложено множество книг, несколько свитков, стопки листиков, чистых и исписанных от руки, кроме того, просто-таки огромное количество всевозможного хлама. К примеру, между второй и третьей полочками, точно посредине расположился высокий медный кувшин. Я сразу понял – он там не просто так стоит. Он поддерживает верхнюю доску, которая треснула и, наверняка, уже давно. Двумя полками выше под толстым фолиантом, похоже на греческом, пристроилась мятая шляпа грязно-серого цвета. Старая, страшная, нею разве что моль подкармливать, любопытно, почему ее не выбросили? Не знаю, может дорога как память, а то и просто руки ни у кого не доходят. Но шляпа, это куда ни шло, наверху, на самой верхней полке поверх стопки книг положили кирпич – вот незаменимая вещь на книжной полке! Правда, ничего плохого о нем не скажешь, хороший он, качественный, даже клеймо мастера виднеется. Может он хоть и не литература, но тоже своего рода искусство? Авторский кирпич, почему нет! Но все это неважно. Важно то, что он мне не мешает. Кто знает, сколько он там пролежал, пусть и дальше себе лежит.
По сути, осмотр ничего не дал. Ничего полезного. Я так и не понял, где нахожусь, не говоря уже о том, чтобы понять, что здесь делаю. Снова внимательно оглядел комнатку и только теперь заметил окно. Скорее, окошко, маленькое такое, полукругом, решетка на нем солнышком, под самым потолком расположенное. Неудивительно, что я его сразу не разглядел, грязное оно, в паутине, ни света от него, не какой другой пользы, может, если ладошкой протереть…
Чего только не сделаешь, чтобы познать истину, пусть хоть разобраться в происходящем! Я подпрыгнул, подтянулся, повис на наклонном подоконнике. Правой рукой схватился за решетку, левой порвал пыльные узоры паучьих ловушек, просунул два пальца между прутьев, дотянулся до мутного стекла, провел по нему. Стало заметно светлее в комнате, стало чуточку виднее то, что находилось за ее пределами.