Да, так и есть, это я не сразу разобрался. Не сориентировался. Не рассмотрел все как следует. На самом же деле многое изменилось, слишком многое.
Поле, которое в былые дни виделось мне бескрайним, на поверку оказалось небольшим лоскутком суши, практически правильной круглой формы не более пятисот метров в поперечнике. Вокруг него медленно текла широкая полноводная река. Вдоль ее берега, у самой кромки воды, живой стеной выстроились блестящие начищенными доспехами воины. Они внимательно смотрели на происходящее в центре образованного ними же круга, смотрели, не шевелились, кажется, даже не дышали.
В самом центре поляны два великана скрестили поднятые над головами большие двуручные мечи. Они пытались выявить, чьи руки сильнее, острия страшного оружия древности изредка и поочередно наклонялись то в одну, то в другую сторону. Отклонялись лишь на мгновение и тут же выравнивались – силы у обоих воинов равны.
Я смотрел, воины смотрели. Я ждал, они также ждали. Время шло…
Это продолжалось долго, думаю, слишком долго. Наблюдать сверху надоело, скучно, оттого совершенно неинтересно. К тому же мой пернатый приятель стервятник куда-то запропастился, жаль, все-таки с ним немного веселее. Хотя, если вдуматься, вредный он, кусачий, царапающийся…
Неважно, думай, не думай, он птица вольная, ни мне, ни кому другому не подчиняется.
Все это ладно, но надо бы что-то поменять, найти хоть какое-нибудь развлечение. Недолго думая я решил развлекать себя сам. Спустился ниже. Для начала на высоту копья ближайшего от меня воина, высокого худощавого парня, закованного в полированные стальные латы. Стоял он, застыл, как изваяние, лишь глаза жили, наблюдая за поединком. Меня он не увидел, что не могло не порадовать, потому убедившись, что никому до меня дела нет, я и вовсе спустился на землю. Решил пройтись, размять ноги. Хоть плохонькое, но развлечение. Интересно же побродить среди толпы вооруженных людей, осознавая, что никто тебя не видит. Повертеть головой, имея возможность увидеть все, что только тебя интересует, не бояться, что какой-либо вояка испытает мечом твою черепушку на прочность…
Тишина, к которой я уже почти привык, взорвалась громким звоном. То великанам надоело развлекаться, пытаясь передавить меч противника, и они перешли к настоящему поединку. Сильный звук, который пробудил мой слух, был первым ударом скрестившихся мечей.
Вместе с шумом боя в мое сознание пробились и множество других самых разнообразных звуков. Особенно громко звучали крики зрителей. Надоело им безмолвствовать. Позволили они вылиться застывшей своей эмоциональности. Казалось, наблюдая за поединком своих лидеров, они тут же позабыли, кто и против кого воюет. Они, которые еще тогда, в самом начале сражения представляли собой две армады, стоявшие напротив друг друга, были готовы по мановению руки, по приказу своих военачальников ворваться в строй противника, рубить, колоть, бить, грызть врага, сейчас смешались. Превратились в толпу болельщиков, которые криками и жестами пытались подбодрить именно своего бойца, при этом одобрительно вскрикивали, приветствуя удачный выпад противника.
Несмотря на то, что воины обеих армий выглядели практически одинаково, одинаково одеты (если одеждой можно считать те килограммы железа, которые защищали их от стрел и мечей), говорили на языках, которые были мне одинаково незнакомы, я различал их. Вот неподалеку двое, стояли они рядом, но это не мешало им что-то громко кричать друг другу. Я точно знал, в этой войне они враги, это легко заметить даже по интонациям речи. Достаточно просто прислушаться. Тот, который повыше ростом, его слова, кажутся собранными из одних согласных, а у другого словно не речь человека, а птичья трель. Наверняка они и сами друг друга не понимали, но громко смеялись и дружно вскрикивали при каждом замахе полированной стали. Кричали, аплодировали, обнимались. Странная картина, словно непримиримые болельщики двух футбольных клубов после игры встретились в баре и вместо того чтобы драться выпивают за команду соперников. Разве такое возможно?!
Далее стало еще интересней. Надоело невольным зрителям наблюдать за поединком, некоторые воины, те, которые стояли ближе к реке, снимали броню и с видимым удовольствием ныряли в глубокую воду. Их, предпочитающих водные процедуры битве, с каждой минутой становилось больше. Со временем крики стали глуше, а позже и вовсе затихли. Теперь тишину нарушали лишь звонкие удары мечей, да лязг доспехов дерущихся.