Словарного запаса вознице хватило минут на десять. Не меньше. Говорил он громко четко и практически без интонации. Если сократить его речь до нескольких предложений, да убрать ряд специфических выражений, сводилась она примерно к следующему:
– Ты куда завезти меня решил, старый мерин? Я же тебе по-человечески сказал, домой! А ты…
Похоже, из всей кажущейся бесконечной тирады коню было понятно только слово «домой». Услышав его, он обреченно кивнул головой, развернул телегу и направился в противоположном направлении.
Возница умолк, но молчание – не его добродетель.
– А вот скажи мне добрый человек. Я вижу – человек ты грамотный, а поскольку идешь в монастырь, верующий…
Еще раньше, до того как выяснилось, что мы не туда едем, я успел заметить, что новый мой знакомый просто места себе не нагреет. Казалось, говорил он одно, а думал о чем-то другом. О чем-то, что занимало его, пыталось овладеть ним полностью. Будто он спросить о чем-то хотел, о чем-то очень важном для него лично, но все не решался. Так и в этот раз, он оборвал речь, внимательно посмотрел на меня, не иначе как собирался с духом и вдруг скороговоркой выпалил:
– Слушай, ты мне прямо скажи. Есть Бог, ели нету его? Я к чему веду, вот взять меня, я родился и вырос, что называется, в стране развитого социализма. В дни моей молодости, да что там молодости, до недавнего времени в моем материалистическом сознании не было места Богу. А вот сейчас ума не приложу, что делать, о чем думать. Года у меня уже не те. Словом, сам понимаешь, пора бы и о душе подумать. Вот только не могу решить, стоит ли о ней думать. Ведь если бога нет, то все бессмысленно, но если он есть…
– Вы так говорите, будто историю КПСС в институте преподавали. Социализм, материалистическое сознание! Где вы учились?
Не то чтобы мне действительно было интересно, но что поделаешь! Беседа на то и беседа, чтобы ее поддерживать. Кроме того, меня везут, надо хоть как-то расплачиваться. Пусть лишь одними только разговорами. Надеюсь, он исповедоваться не собирается?
– Да куда там! – мужчина грустно улыбнулся. – Какое там, преподавал! У меня и образования никакого, так школа с грехом пополам и все тут. Ну, еще телевизор, как без него-то! Там, – он показал пальцем правее от дороги, – в Спасовке родился, там учился, там проработал всю жизнь, там и умру. И вот сейчас, так сказать, на пороге смерти…
Он снова замолчал, низко склонил голову, казалось, вот-вот заплачет, я же решил воспользоваться паузой и быстро ответил:
– Мне жаль, но, увы! Я практически ничего не могу сказать по вашему вопросу. Я ведь не священник вовсе, а если совсем честно, то не такой уж и верующий. Я всего лишь историк, и иду в монастырь исключительно по делам науки.
Про себя с гордостью отметил – вру так убедительно, что еще чуточку и сам поверю. Хотя, повод для гордости весьма сомнительный.
Возница отвел взгляд, потупил глаза и внимательно посмотрел на свои босые ноги, выглядывающие из-под коротких потертых брючин.
– Правду говоришь, жаль! Но у вас, у историков, очень даже интересная профессия. Наверняка здорово так жить. Путешествовать, изучать документы. Вот только ковыряться в земле, раскапывать чьи-то могилы, я бы не смог!
Он опять замолчал, несколько раз чуть заметно кивнул, прищурил глаза, зашевелил губами, похоже, что-то вспоминал. Вдруг резко распрямился, подпрыгнул, чуть не свалившись с телеги, и выпалил, почему-то перейдя на «Вы»:
– А вот как историк, скажите мне на милость следующее: вы ведь должны знать наши края, так вот, лет сто пятьдесят тому назад была в нашем селе мануфактура, а правда ли, что…
– Извините, но я занимаюсь несколько другим периодом истории и касательно вашей мануфактуры ничего мне доподлинно не известно…
В ответ собеседник печально пожал плечами.
– Какая-то странная у тебя история! Вот агроном наш Колька, сразу видно – человек образованный! Он, как ученый, знает все, что только на земле растет. К примеру, Тамаре, соседке моей, сын откуда-то из-за границы пальму привез, так Коля тут же выдал что за фрукт, как называется, где растет, еще что-то по-иностранному загнул, даже я бы так не смог! А уже вдобавок совет дал, как правильно посадить, как растить, чем удобрять. Сразу видно – специалист! А тебя чему учили? Про Бога – не знаю, про мануфактуру – не тот период, что же ты за историк такой? Ни рассказать чего интересного, ни дельный совет дать…
Последние слова сильно задели меня. Дать совет! Нет, конечно же, я много чего мог на это ответить новому знакомому. Легко бы нашел, что сказать, как сказать. Мог бы пояснить, что его логика – верх кощунства. Как иначе! Разве можно так размышлять?! Получается, ежели Бог есть, надо вести себя подобающе, а если нет, тогда зачем напрягаться? Так получается? А если еще добавить… вот это я бы разошелся! Хотя нет, ничего такого не сказал бы, разве что посоветовал обратиться с подобного рода вопросами к кому-нибудь из священников. У кого как не у них должен быть достаточный запас правильных слов, которые помогут в подобной ситуации! Я уже почти собрался озвучить свою мысль, но не успел. Не пришлось.