Паренек внимательно осмотрел меня, ступил шаг в сторону, жестом предложил зайти во двор. Я кивнул, прошел через ворота, тот же час они бесшумно закрылись. Послышался отчетливый щелчок замка, за ним шорох шагов моего провожатого. Я обернулся, попытался с ним заговорить, начал с того, что представился, но он только кивнул в ответ на мои слова, чуть заметно развел руками и пошел вперед. Мне же ничего не оставалось кроме как просто следовать за ним.
Юноша явно был не расположен к беседе, что несколько озадачивало, но в чужой монастырь, как известно, со своим уставом не ходят, потому я оставил попытки заговорить и просто разглядывать окрестности. Все-таки в подобном месте я впервые, чем не повод все детально рассмотреть.
Двор монастыря походил на тракторный стан, свалку и строительную площадку одновременно. Прямо, ближе к противоположной стене и несколько правее, если смотреть от ворот, высилось то самое эффектное сооружение, которое я несколько минут тому назад рассматривал с вершины холма. Направо от него отходило длинное одноэтажное крыло – множество дверей и окон, каждый проем наверху переходил в арку, которая никак не гармонировала с плоской крышей. Левее, выстроившись под стеной, теснились приземистые строения еще более мрачной архитектуры. Хозяйственные постройки. Разные они: старые покосившиеся, крытые шифером, на котором густо разросся мох сараи, совершенно новые, блестящие оцинкованным железом ангары, гаражи, сложенные из почерневших бревен и какие-то амбары, более всего похожие на вкопанные до половины в землю цистерны. Даже странно, что с высоты холма мне все это нравилось!
За строем приземистых построек, в тени высокого здания громко рычал, выбрасывая в небо густые клубы черного дыма, комбайн. Судя по внешнему виду, ему место не в поле и даже не на монастырском дворе, а где-нибудь на сельскохозяйственной выставке, на самом почетном месте, под вывеской: «Так зарождалось сельское хозяйство».
На площадке возле работающего двигателя подкатив рясу выше колен и закатав рукава, наклонившись, стоял человек, само собой, монах. Он что-то внимательно разглядывал в работающем механизме и правой рукой со здоровенным ключом в ней, задумчиво чесал затылок. Чувствуя, предательски пробивающуюся улыбку, я быстро отвернулся, не хватало только расхохотаться…
Пока я вертел головой, мы подошли к тому, что от ворот казалось кучей строительного мусора. Вокруг нее сновали люди, человек двадцать, они что-то носили, приносили, относили, энергично махали кувалдами, копали лопатами, о чем-то громко спорили. Как оказалось, это рабочие выкладывали фундамент.
В центре строительства, на высоком камне, просто памятник на постаменте, стоял человек, точь-в-точь великан из моего сна. Статная фигура, волевое лицо. Достаточно лишь сменить его потертые джинсы и черную испачканную рубаху на сияющие доспехи, вручить двуручный меч, тогда и вовсе не отличить. Не помню, у того из видений была борода? Нет, кажется. У этого же была, густая черная, ее дополняли длинные такие же черные волосы. Нет, ну точно былинный витязь, как ни смотри. Что лицо, что стать, что голос, а борода, бороду и сбрить можно…
Мой провожатый поднял руку, я так понял, просил подождать. Сам вскочил на дорожку из камней и, двигаясь по уже готовому участку фундамента, подошел к бородачу в джинсах. Дернул того за рукав, показал рукой в мою сторону. Тот смерил меня взглядом, степенно кивнул, соскочил со своего постамента.
– Пойдемте ко мне, там и поговорим, – скорее догадался, чем расслышал я.
Подтверждая правильность моей догадки, он заспешил к распахнутым дверям здания с флюгером на крыше. Я последовал за ним. Уже стоя на пороге, он обернулся и махнул рукой в сторону одного из работников. Тот что-то крикнул, широко развел рукам, покорно склонил голову, медленно направился к нам. Я не стал ждать персонального приглашения, шустро проскользнул внутрь. В отделенную от суетного мира толстыми стенами тень и прохладу.
Внутри здание выглядело не менее занятно, нежели снаружи. Стены первого этажа оказались сложенными из природного камня, тщательно обработанного чьими-то умелыми руками. Несмотря на видимые невооруженным глазом следы капитального ремонта, никто не решился изменить или дополнить старинный интерьер. Стены оставили в той первозданной красоте, какими они и были в давние времена. Наверное, это и правильно, зачем закрывать сомнительными достижениями современной промышленности то, что так умело, создали мастера минувших дней!