– Посмотрим архив?
– Нет. Это, можно сказать, работа, работа подождет. Начнем с того, о чем в первую очередь должен позаботиться любой командированный – со столовой. Не приемлю возражений! Вы ведь к нам по делу приехали, значит можно считать, что вы в командировке.
Спускаться, как оказалось, гораздо легче, нежели взбираться…
Оказавшись снова на первом этаже, мы вошли в помещение слева от входа. Там располагалась монастырская трапезная. Просторное помещение с множеством колон. Столики между ними. Огромная люстра, свисающая с потолка. Наверняка, как и в вестибюле, здесь все осталось в том же первозданном виде. Не решились ремонтники портить строгую красоту прошлого.
Настоятель остановился, обвел рукой помещение. Он хотел что-то сказать, но тут позади нас открылась дверь, вошел тот юноша, который встречал меня у ворот. Он подошел к настоятелю, передал клочок бумаги, слегка поклонился и сразу же ушел. Отец Александр посмотрел на листик, развернул, прочел и нахмурился.
– Я вынужден извиниться. Придется отложить экскурсию. Давайте сделаем так, вы пока идите к себе, отдохните с дороги, а я через часик освобожусь, – он виновато пожал плечами. – Что поделать – завхоз я, а никакой не настоятель!
Не зная, чем себя занять и как убить целый час я упал на диван и включил телевизор. Добросовестно пощелкал каналами, которых оказалось более полусотни. Результат был предсказуем. Я лишь убедился в том, в чем не сомневался ни на минуту – смотреть абсолютно нечего. Выключил, подумал: «Почему бы настоятелю сначала не показать мне помещение с документами, а уже потом идти туда, куда ему вздумается? По-моему, это правильно». Попробовал пристыдить себя за столь некрасивые мысли. Человек мне помогает, а я еще и привередничаю! Совесть не проснулась. Тогда я подошел к окну, облокотился о подоконник и от безделья принялся смотреть во двор. Там, снаружи, тот же монах с точно таким же, как и раньше растерянным выражением лица чесал затылок, наблюдая за неровной работой двигателя. Его плечи вздрагивали, губы медленно шевелились. Не знаю, может он и не наблюдал вовсе? Может он молился, просил святых, покровителей моторов и комбайнов, чтобы своенравный агрегат сам собой отремонтировался?
Глава четырнадцатая
– Вот здесь у нас будет библиотека, часть помещения планируем использовать в качестве хранилища документов, бумаги к бумагам, так сказать, – настоятель подошел к двери на первом этаже, той, что напротив входа в трапезную. Взялся за ручку, но тут же ее отпустил. – Даже немного символично, две двери напротив. За одной, пища для тела, за другой, пища для души, – он заметил, что я собираюсь зайти и отрицательно покачал головой. – Но нам пока не сюда, там ремонт. Придется снова подняться наверх.
Я счел разумным промолчать. Что-то в последнее время во мне все чаще шевелились колкие слова, а выпускать их наружу не следовало. Не время, да и не к месту.
Смиренно шагнул на ступеньку, коснулся рукой перилл, внес свою скромную лепту в их вековую полировку.
Мы снова поднялись на верхний этаж. Настоятель открыл дверь ближайшую от уже знакомого мне кабинета. Она вела в вытянутую в длину просторную комнату, почти доверху заваленную связками книжек всех возможных форматов, картонными коробками, деревянными ящиками. Все это богатство живописно лежало насыпью, высилось шаткими стопками, грозясь завалиться и придавать случайного ценителя печатного слова.
– Вы все еще допускаете, что смогли бы справиться за день? Нет? Правильно. Кроме того, это не то, что вам нужно. Здесь только книги. Небольшая их часть! Нам дальше…
На этот раз «дальше» оказалось недалеко. Пройдя узким проходом, оставленным меж рукотворных гор, сложенных из книг, мы оказались в еще одной комнате, которая выглядела копией предыдущей. Точно такое же обилие литературы, только в еще больших масштабах. Правда, в новом помещении был некий намек на систематизацию. Вдоль стен стояли стеллажи, плотно заставленные книгами, да и прочая литература не просто лежала на полу, а была расфасована в большие ящики из картона усиленного рейками. На каждом из них был приклеен листик с перечнем содержимого.
Пока я вертел головой, разглядывая невиданное ранее обилие книжек, отец Александр миновал и эту комнату. Отворил дверь в дальней стене и скрылся в следующем помещении. Энтузиазм, который на протяжении последних минут постепенно улетучивался, тяжело вздохнул, махнул мне рукой на прощание и окончательно исчез, за ним поспешило и недавно еще рабочее настроение. Я обреченно опустил голову и медленно поплелся за провожатым. Догнал его в тот момент, когда он шарил рукой за коробками, пытаясь нащупать выключатель.