Он внимательно посмотрел на меня. Его лицо выражало крайнюю степень рассеянности. Я же не думал сдаваться и вкратце описал то, что видел. Настоятель медленно пожал плечами, взял меня за руку и подвел к заинтересовавшему меня углу.
– Я так понимаю, этот место? – ярко вспыхнул свет, только не какой-то там мистический, самая обычная лампочка. – И что здесь можно делать?
И, правда, что? Обычная стена, обшитая деревом. Я даже постучал по ней, не знаю зачем, но ничего любопытного не выстучал. Пол, так тот и вовсе бетонный, только ковриком накрыт. Занавеска, тяжелая, покачивающаяся. Может, показалось? Отец Александр, не мигая, смотрел мне в глаза. Я почему-то почувствовал себя виноватым. Ощущение, будто меня застали за каким-нибудь постыдным действом. В голове зазвучали слова настоятеля:
– Так ничего не было?
– Похоже, не было, почудилось…
Глава восемнадцатая
Новое погружение, на этот раз погружение в историю.
За день минувший я немного привык к специфической атмосфере прошлого, к запахам противящейся тлению бумаги, к своеобразному аромату старого пергамента, к эфемерным ноткам чего-то странного, чего-то еле уловимого, вызывающего ассоциации с кухней и специями (проголодался я что ли?). Но более всего во всем этом многообразии ощущался привкус пыли. Своеобразный запах мельчайших частичек, которые обожали документы, тянулись к ним, не упуская ни малейшей возможности пробраться в бумаги, затаиться между пожелтевшими листиками. До чего же просто представить – орды мелких пушистых пылинок устраиваются меж листов, ложатся ровным слоем, стремясь полностью заполнить мельчайшие неровности бумаги. Замирают они, терпеливо ждут пока какой-нибудь ценитель истории вроде меня, поддавшись любопытству, неосторожно перевернет страницу. И вот оно, пыльное счастье! Тот же час незримая армия срывается с насиженных мест, покидает страницы, рассыпается на множество невидимых пушинок, заполняет помещение, подкрадывается к зазевавшемуся исследователю и бесцеремонно щекочет у него в носу. Дразнит его, чихать заставляет, сама же радуется, наслаждается результатами своей подлой выходки.
Брат Кирилл, как пояснил настоятель, уехал в город по делам монастырским, потому мне предстояло погружаться в дебри истории в гордом одиночестве. Конечно, я не очень-то и расстроился. Не нужна мне была компания, да и помощь не требовалась. Открывать коробки, рыться в бумагах я и сам был в состоянии. Чем не преминул и заняться…
Прошло чуть более часа, летопись я одолел. Она мало чем меня порадовала. Так и тянет признаться, что картинок было мало, а те, что были, не радовали обилием цвета, но нет, не в них дело. Или не только в них. Более всего меня огорчило отсутствие результата, нужного мне результата…
Удивительно, но если еще днем ранее я с трудом различал отдельные буквы, щедро украшенные завитушками, то сегодня довольно бегло читал текст. Более того, я понимал то, что прочел! Просто сам себе удивлялся, тогда, поначалу. Позже и думать забыл. Нет, я понимал и сейчас понимаю, возможны две причины для подобного изменения: или прошлой ночью кто-то неведомый адаптировал древний текст персонально для меня или я за ночь поумнел. Такие вот две версии и обе фантастические (особенно вторая!). Можно еще предположить, что та часть рукописи, которую я оставил на день сегодняшний, была написана позже и на языке, менее отличном от современного, но вряд ли в этом предположении отыщется рациональное зерно.
Как бы там ни было, я не нашел ни единого упоминания о «моем» монастыре. Ни намека на таковой. Даже немного странно, две обители, расположенные практически рядом (правда, по меркам современности), ведь должно же быть хоть что-то! Деловая переписка, личные письма, просто сплетни доверенные бумаге. Думаю, должно быть, но нет, ничего. Жаль!
Надо еще вспомнить о том, что я практически ничего не знал о том самом монастыре. Из точных дат имелись лишь две: 1641 год – дата письма, которое я нашел в архиве и, указанная в том же послании, дата основания монастыря – двадцать первый год. Я так понимаю – это 1621. И то и другое я с трудом разглядел на изрядно пострадавшем от времени листе. Могли ли эти упоминания быть подлинными вехами истории, или я что-то путаю? Не знаю, сейчас не знаю, да и тогда не знал. Знал только то, что документы из первой коробки, относящиеся к периоду основания монастыря, мне ничуть не помогли. Ничего не оставалось, кроме как закрыть толстый фолиант, пробежался взглядом по столу, дабы лишний раз проверить, не упустил ли я чего, и попытаться заставить себя поверить в то, что следующая порция документов неизменно меня порадует. Почти удалось…