На этом текст обрывался. Пусть как бы я в него не вглядывался, не было ни малейшей возможности узнать дату, когда его написали, не было ни единого намека, который бы позволил понять, кто был его автором. Кто написал, кому оно было адресовано. Ничего. Я еще дважды пересмотрел все до единой странички, которые находились в коробке, но, увы, продолжения не последовало…
Пришлось смириться. Очередная картонка, очередной эпизод истории. Она также не принесла ничего, что могло бы хоть сколько-нибудь мне помочь, но время на ее изучение было затрачено. А время, оно так быстротечно!
Незаметно прошел второй, а за ним и третий день. Снова вечер, снова солнце клонилось к закату. Оставалось только лечь спать, отдохнуть, надеясь на то, что день грядущий будет хоть чуточку продуктивнее минувшего.
Уже погасив свет, я вдруг задумался: «А что собственно ищу, и что собираюсь найти? Задумался, но так и не смог самому себе ответить…».
Мой странный гость замолчал и внимательно посмотрел на окурок, который давно погас, бросил его в пепельницу, похлопал себя по карманам, достал пачку, извлек из нее новую сигарету, подкурил, глубоко затянулся, медленно выдохнул и монотонным голосом продолжил:
– У тебя было когда-либо ощущение, что нужно что-то искать? Даже не имея представления, что именно, или зачем, – я успел только пожать плечами, вслух ответить не довелось. – А у меня было. Вот именно тогда. Ты, конечно же, понимаешь, я искал вовсе не информацию о монастыре, тем более не о его истории. Я надеялся понять, как я к нему причастен. Что связывает меня, рожденного в веке двадцатом, с монастырем, построенным без малого четырьмя столетиями ранее. Нет, я не думал найти в монастырском архиве упоминание о себе, глупо было бы и надеяться, не говоря о том, чтобы верить. Да, я понимаю, глупость, все это глупость, тем не менее, я знал, я был уверен, я должен что-то найти, и найти именно там, в Спасовской обители…
Ночь. Неестественно серый свет заполнил комнату. Странные ощущения. Казалось, все, что окружает меня, не имеет ни малейшего отношения к реальности, что все это лишь черно-белое кино. Точнее, светло-серо – темно-серое. Именно так, поскольку не было ни единого фрагмента интерьера, который был бы действительно черным или истинно белым, все вокруг залила сплошная серебристая серость.
Я поднялся, сел на диване, опустил ноги в презентованные мне «гостевые» тапочки и прислушался. Мелькнула мысль, не менее странная, чем все мои ощущения: «Интересно, а бывают черно-белыми слова? Контрастными, неимоверно контрастными. Темными и одновременно яркими. Не знаю…».
Откуда-то, не скажу, откуда точно, кажется, просто отовсюду долетали голоса. Громкие они, но при этом приглушенные, невнятные, скорее, и вовсе безликие. Я заставил себя подняться с постели и выглянуть в коридор. Открыл дверь, высунул голову. Голоса стали чуточку громче, несколько четче, гораздо контрастнее, правда, отнюдь не разборчивее.
Крадучись, стараясь не выдать своего присутствия, я направился вглубь коридора. Ни громкость, ни внятность голосов не менялась. Даже когда я дошел до противоположной стены, они звучали точно так, как и возле моей двери. Любопытно! Возвращаюсь назад, то же самое.
Остановился на ступеньках. Прислушался. На мгновение показалось, что голоса доносятся сверху, вспыхнула и принялась ритмично пульсировать назойливая мысль – их источник в книгохранилище. Ступил на лестницу. Шаг, другой, еще и еще. Поднялся на верхний этаж, подошел к двери, потрогал ручку – заперто. Правильно! Вспомнил о ключе, которым вчера сам закрывал комнату. Было! Вернулся к себе и снова обратно. Через минуту я опять стоял перед дверью, но уже во всеоружии, с ключом. Кажется, голоса стихали, вот-вот, еще несколько мгновений и окончательно растворятся в безмятежности монастыря, надо было спешить! Вставил ключ, провернул…
Густая серость вспыхнула ярким сиянием. Стихли голоса. Вместо них раздался страшный грохот, который сотряс все здание. Кажется, стены задрожали, завибрировал пол, подбрасывая стоящие на нем предметы, ковровая дорожка съехала, сложилась в гармошку. Я не смог устоять на ногах и упал. Падал медленно, неспешно, просто осенний лист в безветренную погоду…
Глаза нехотя открылись. Несколько раз мигнули, силясь прогнать дремоту. Я был у себя в комнате, сидел на постели. Сквозь приоткрытое еще с вечера окно слышался убаюкивающий шум дождя, часто прерываемый оглушающими раскатами грома. Неожиданно резко нахлынувшее понимание ситуации заставило меня проснуться. Взгляд наткнулся на часы. Беспристрастные стрелки показывали половину шестого.