Глава двадцатая
– Да, занятно, я бы сказал, очень даже любопытная бумага. Буквы, картинка, все это впечатляет, – Игорь уже минут пять вертел в руках копию найденного мною в монастырском архиве письма. – Так что ты говоришь это такое?
– Я ничего не говорю, я хочу у тебя спросить что это. В конце концов, кто из нас историк?!
Да, конечно, мне пришлось отказаться от предложения настоятеля еще несколько дней пожить в монастыре. Сколько можно! Я и так изрядно задержался. Погостил гораздо дольше, нежели собирался изначально. Потому поблагодарил за гостеприимство, попытался даже заплатить, ну там за проживание, доступ в архив, на что получил ответ:
– Вы делаете богоугодное дело. Да, не столь важно, что именно вас побуждает действовать именно так. Дело, оно если благое, то таковым и останется. А мы, мы только помогаем вам на этом пути, думаю, еще вопрос кто и кому должен платить. Кроме того, деньги, молодой человек, уверен, вам самому еще пригодятся!
Распрощавшись с обитателями монастыря, я вышел за ворота и отправился в обратный путь. Безо всяких приключений миновал село, прошел те самые девять километров, что не так давно пугали меня, причем так быстро прошел, что не успел и подумать о том, насколько это большое расстояние. Понятно все, это же дорога к дому, она всегда короче. Вышел на трассу, подождал минут десять и оказался в салоне междугороднего автобуса. Примерно час за окном сменяли друг друга степные просторы, потом их затмил урбанистический пейзаж со своей унылой серостью. Так продолжалось лишь несколько минут, и вот я выскочил на остановке у офиса нашей фирмы, влетел в технический отдел, встреченный шутливыми овациями и вполне подлинным удивлением коллег.
Спросишь, зачем я явился на работу, будучи в отпуске? Все просто – я решил последовать умному совету умного человека и первым делом обратиться к историку. Таковым, как ни странно, был мой друг и коллега – Игорь. Стоит отметить, что он ни дня не проработал по специальности все больше в иных сферах, никак не связанных с наукой. Но я так подумал: всякое может случиться, а вдруг он чего и подскажет!
– Давай начнем сначала и пойдем по порядку. Во-первых, я не историк, а археолог. Заметь, это существенное уточнение! Во-вторых, то, что ты мне подсовываешь, это не только не археология, это даже и не история. Больше всего отдает криминалистикой или шпионажем каким-то, – он вернул мне письмо и резюмировал: – И вообще, если это шифр, то тебе, как программисту, тема сия гораздо ближе. Есть же у вас всякие там «пи джи пи», или как-то так, шифрования одним словом, следовательно, сам и занимайся!
Вот и вся помощь. Нет, Игорь, хороший товарищ, но если он чего-то не знает, не разбирается в чем-то, а показывать этого не хочет, тотчас в кактус превращается, иголки выпускает…
Это все хорошо, но время шло, надо было что-то сделать, что-то предпринимать. К примеру, просто поехать домой. Я ведь все еще в отпуске, а столько дней дома не был, да и не только в этом дело.
Не скажу, что я на самом деле верил в то, что поездка домой поможет мне в решении задачи поставленной самому себе, но шанс все-таки был. Этим шансом был, вернее, была, учительница. Когда-то давно она наставляла нас, неразумных, вбивала в нас знания, преподавала историю. Конечно, она не была специалистом по криптографии, но, насколько я помнил, частенько рассказывала, что в студенческие годы серьезно интересовалась культурой восточных славян. Связи, конечно же, никакой, но ведь славяне! А церковнославянский язык, он хоть и церковный, но еще и славянский! Как-то так…
Не откладывая на потом, утром следующего дня я вдавливал кнопку звонка у обитой дерматином двери квартиры, расположившейся на верхнем этаже одиноко стоявшей на краю города пятиэтажки.
Нина Евгеньевна искренне обрадовалась моему приходу. Она тут же схватила меня за руку, буквально втащила в квартиру и, не обращая внимания на все мои нелепые попытки разуться, завела в гостиную. Меня усадили в кресло, несколькими минутами позже на столе уже красовалась большая коробка конфет, и к моему особому удовольствию источал тонкий аромат буквально мгновение тому назад сваренный кофе. Нина Евгеньевна села напротив, искренне улыбнулась и пододвинула ко мне чашку. Внимательно посмотрела на меня. Странный взгляд, ласковый и печальный одновременно. Я вдруг задумался: «А сколько же ей лет? Ведь еще тогда, в те такие далекие школьные мои годы ей было за сорок, а теперь…»