Думать, что свет, что тьма быстро надоело. Решил так – пусть будет условный свет! В тот же миг действительно разглядел легкое свечение. Оно исходило от боковой стены, и, если добавить чуточку воображения, вычерчивало на ней высокий и узкий прямоугольник. «Еще одна дверь, как минимум, проход? Заглянуть? Конечно! В любом случае, если я сплю, то ничего не теряю!» – размышлял я. Мысль казалась разумной, как минимум, не самой худшей из тех, которые могли бы посетить меня во тьме.
Я приблизился к тому, что счел светом и действительно нащупал еще один боковой ход. Очень узкий, еле заметный. Проход! Он так удачно расположен и такой тесный, что если бы не легкое свечение я бы никогда его и не увидел (сказал тоже, не увидел в темноте!). Увидел, не увидел, но он был. Для такого по комплекции, как я вполне за дверь сойдет, а если кто более упитанный попытается пройти, может и застрять.
Первым делом я присел и принялся ощупывать стенки обнаруженного ответвления, далее перешел к изучению пола. Он резко обрывался. Плохой знак! Не люблю пропастей. Но нет, достаточно было наклониться чуточку ниже, удалось нащупать ступеньку. Еще ниже, там еще одна. Воображение тут-таки взялось за дело и изобразило то, что нащупали пальцы. Это была лестница, симпатичная узкая винтовая лестница, ведущая куда-то вниз, в неизвестность.
Та часть меня, которая еще до конца не уверовала в то, что это сон, вяло сопротивлялась, но я уже начал спуск. Медленно, осторожно, боясь поскользнуться. Ощущения сопутствовали подобным страхам. Ступени казались влажными, скользкими, но не возникало никакого желания разбираться, что тому причина: мох, вода, а может чья-то слизь. Если же отбросить пробудившуюся брезгливость, идти было довольно комфортно. Правда, не хватало перил. Не было их ни с одной стороны, ни с другой. Помниться я чуточку ослабил бдительность, поскользнулся, попытался хоть за что-то ухватиться, но хватал один лишь воздух. В тот раз удалось устоять, но более экспериментировать не хотелось. Ведь кто может поручиться в том, что это сон? Правильно, никто…
Я спускался все ниже и ниже. Спускался, а воображение дорисовывало невидимые во тьме подробности. Отчетливо представлялось, будто спускаюсь я в глубокий чуть не бездонный колодец. В него по спирали опускались ступени, вот только как ни старалось мое воображение, мне не удавалось понять, на чем они держались. Может они просто парили в воздухе (как для сна, так почему и нет?), а может, были приделаны к боковым стенкам. Но я уже однажды попытался это выяснить, и более подобного желанья не возникало. «Пусть призрачность остается призрачностью, – подумал я, – а неуверенность – неуверенностью».
От центра колодца шло еле заметное свечение. Более того с каждым шагом, с каждой ступенькой оно становилось ярче, отчетливее. Вспомнилась кроличья нора из сказки об Алисе и любопытство заворчало: «Какова же глубина этой норки?».
Все, что имеет начало, имеет и конец. Ступени закончились. Лестница закончилась. Я оказался на ровной площадке. Прошел несколько шагов по вымощенному диким камнем полу, взглянул наверх. Там увидел (а может снова представил?) бесконечные ступеньки, которые терялись в густой непроглядной тьме. Левее последней из них проявилась арка двери, скорее, бокового хода. Именно из него и выливался тот загадочный, еле различимый свет, заманивший меня в подземелье. Он проникал в шахту, освещал нижние ступени, преломлялся о грани большого прозрачного кристалла, отдаленно напоминающего частично разобранный стеклянный шкаф, и ровным потоком уходил ввысь, блекло освещая лестницу. «Как-то слишком уж слабое освещение, – все не желало угомониться воображение. – Может, я не совсем вовремя? Может это дежурная подсветка, так сказать, а свет в тоннеле просто выключен?».
Я шагнул в направлении условной двери. Остановился на порожке и оглянулся назад, посмотрел на тускнеющую лестницу. Снова повернулся к входу в тоннель. С некоторой опаской взглянул вперед. Ничего особенного, тоннель, как тоннель. Прямой он, в меру низкий, в меру узкий. Вдоль стен множество красных светящихся точек – лампочки. Любопытно все-таки, а это для освещения, или для антуража?
Я перестал гадать, где свет, где тень, где сон, где явь и, какая меж ними разница. Вместо бессмысленных размышлений в моем неизвестно от чего взбодрившемся сознании зародилась уверенность – тоннель выведет меня куда-то за пределы монастыря. Там все и решится, я выясню, кто тот таинственный незнакомец, узнаю, почему он бродит среди ночи, и заодно определю, куда ведет потайной ход! За эту часть идеи не могло не ухватиться услужливое воображение. Оно принялось рисовать картинки моего появления где-нибудь в скрытом проходе на склоне одного из холмов, на берегу пруда, а может и в погребе у кого-то из сельчан. Я даже представил удивленную физиономию хозяина дома, который увидит, как из его собственного погреба выберется такой вот гость!