Потемнело. Сразу и сильно. Я снова начал дрожать, но на этот раз точно не от холода, дрожало все тело, каждая мышца, каждая клеточка, будто электричеством прошило меня, если не молнией ударило.
Ровное освещение спрятанного в глубине подземелий помещения сменилось подмигивающими отсветами факелов. Послышалась тихая музыка, нежила она и успокаивала, будто пыталась заглушить боль корчащегося тела. Я дрожал, зубы мои застучали, словно старались отбивать все нарастающий ритм. Руки безвольно опустились, ноги застыли, как свинцом налитые. С огромным трудом, словно борясь с чем-то, что заведомо сильнее меня, я обернулся. Да, я уже догадывался, что увижу, потому совершенно не удивился.
Позади, да просто рядом со мной на расстоянии вытянутой руки в колышущемся свете факелов колыхалась темная фигура – человек, одетый в длинный плащ с надвинутым на лицо капюшоном. Точно такой же плащ, как и у других – грязно-бежевый, с примесью розового и фиолетового. Сильно вытянутый на локтях, мятый, толстая изрядно потертая ткань, будто и не плащ вовсе, будто халат, старый, засаленный халат. Его живописно украшенный пятнами грязи капюшон медленно покачивался, казалось, что нет под ним ничего, одна лишь пустота…
Глава двадцать пятая
Первое, что пробилось в мое все еще сонное сознание – назойливо-громкая птичья трель. На удивление приятные звуки заполнили комнату, упорно стараясь достучаться до моего дремлющего разума. Веселая песенка старалась проникнуть вглубь него, закрепиться в нем и звучать, звучать, до тех пор, пока остатки сна окончательно не развеются.
Так и случилось. Я начал просыпаться. Начал понимать, что зловредная пернатая не успокоится, пока не убедится в том, что я действительно не сплю. Вопиющая бестактность. И все это мне несчастному, да еще и ранним утром! Не самым добрым моим утром…
Пришлось смириться, я открыл глаза. Повернул голову. Мигнул глазами. Огляделся. По подоконнику прохаживалась моя пернатая гостья. Миниатюрная, серая, невзрачная. Такая маленькая, а такая голосистая! Вот она остановилась, наклонила голову, поглядывая на меня, снова затянула песню. Некуда правду деть, красиво поет, вот только слушатель я совсем не благодарный. Тут бы с мыслями разобраться, да с памятью примириться, а для начала понять, почему так голова раскалывается?
Я потянулся, громко зевнул, птичка оборвала свою песню, шумно вспорхнула крыльями и вылетела в окно. Совсем другое дело, так гораздо лучше! Как минимум, спокойнее. Повернул голову к стенке. Смотрю, а на подушке просто у моего лица маленький деревянный крестик лежит. Это еще откуда? Подбросил кто-то? Кто? Единственное живое существо, которое пробралось в мою комнатку только что улетело. Птичка. Возможно ли?
Еще немного и я поверил бы в то, что это она (вот глупость!) его принесла. Но пробуждающееся здравомыслие подсказывало, что не все так просто.
Нет, крестик не мой. Честно. По большому счету подобного символа веры (некоторые считают, что украшения) у меня никогда и не было. Хотя, вру. Поскольку я крещеный, значит, крестик должен был быть, точно был, когда-то, только я его лет десять как не видел. И не деревянный он был, а…
Не позволив полностью сформулировать лишенную особого смысла мысль, в моей сонной голове забегали тени. Серые тени, плащи непередаваемого цвета, капюшоны, факелы, коридоры с лестницами. Любопытно, а это у меня откуда?
Медленно возвращались воспоминания. По одному, не спеша. Удивляли меня, заставляли сомневаться. «Кажется, был какой-то проход. Секретные двери в библиотеке. Или не было? А лестница в кроличью нору? Она была или тоже под сомнением? Может всего лишь сон плохой приснился? Так сразу и не поймешь. А в дверь стучат это сейчас или тогда, в туманном прошлом?» – бормотал я, понимая, что хуже бардака, чем бардак в голове не бывает.
– С добрым утром молодой человек! Я уже и волноваться начал, раньше ты к шести утра уже на ногах был. Не заболел ли? – на пороге возник настоятель.
– Даже и не знаю. А который час?
– Так уже десять, без пяти. Я, когда тебя на утрени не увидел, сразу решил, что ты уже в библиотеке, думал, опять что-то любопытное откопал, вот и прогуливаешь службу. Захожу, нет. Тогда к Кириллу, тот говорит, не видел тебя, нет, говорит, еще не видел! Все, кого ни спрошу, говорят то же самое. Не видели и все тут! Я уже подумал, а не загулял ли наш друг? – он посмотрел на меня с выражением, в котором уместилась и легкая издевка, и любопытство и кажется что-то еще, странное, непонятное, размытое. – А оказалось все предельно просто. Ты решил отоспаться. Тоже иногда надо. Ну да ладно, давай, поднимайся, хватит диван продавливать!