Я тоже отвернулся, пусть знает, что и он меня не интересует!
Как-то я сразу растерялся, нет, не в птице дело, а в ощущениях. Что-то было не так, изменилось что-то, более того, изменилось настолько кардинально, что сразу и не разобрать! Большое что-то, а то и вовсе глобальное! Понять бы только что…
Ну, конечно же, освещение, как я сразу не догадался! Темнеть начало.
Знакомая местность, даже в сумерках легко сориентироваться – памятное место. Тот же пейзаж, да и лица те же. Все по-прежнему. Оба воителя все так же спокойно стоят перед своими армадами. Как и раньше опираются на воткнутые в землю мечи, буравят друг друга глазами. Не иначе как ждут чего-то. Интересно чего?! Воевать надо, а они выжидают, глазки друг другу строят. Непонятно, а оттого скучно. Динамики не хватает. Движения. Статичная картинка. Что может быть интересного в наблюдении за неподвижными фигурами? Совсем как шахматы смотреть по телевизору. Нет, не хочу. Не хочу и не буду. Менять буду. Все и сразу…
Я вспомнил о монастыре, призрачной серой громаде, все еще виднеющейся на заднем плане у линии горизонта. А почему бы и нет?! Слетаю я туда! Отдохну, развеюсь.
Позади меня растворился в сумерках густой лес. Подмигнул он быстро так, еле заметно, будто за доли секунды несколько раз менял зелень летней листвы на огненные краски осени. Будто двигался я не столько сквозь пространство, сколько сквозь время. Но так было мгновение. Скрылись деревья, некоторое время еще виднелся арьергард одной из армад, несколько вооруженных копьями воинов. Кажется, они все еще смотрели мне вслед, точно смотрели, внимательно так, не мигая, но я не стал тратить на них время. И так столько уже за ними следил! Махнул лишь рукой в сторону, где стояли друг напротив друга оба великана, мол, они главные, пусть они и разбираются. Сам же спустился ниже.
Очень скоро просто передо мной материализовались из сумрака огражденные высоченной стеной строения монастыря. Изначальная призрачная их полупрозрачность быстро обрела форму. Здания стали зданиями. Стены стенами. Проявился весь архитектурный ансамбль. Отчетливо, во всей своей красе. Довершая его великолепие, выросла высокая колокольня, увенчанная огромным куполом с крестом. Чуть ниже нее, не иначе как на полированной бронзе колокола отразился лучик. Словно искра, он несколько мгновений тлел средь унылой серости камня и вдруг ярко вспыхнул. В долю мгновения разгорелся и молнией влетел мне в глаза.
То, что виделось искоркой, обернулось яркой кварцевой лампой, направленной прямо мне в глаза. Даже не одной, множеством ламп, освещающих хирургический стол. Лучик потемнел, померк, из стерильного света выплыл силуэт – женское лицо. Призрачная женщина посмотрела на меня и что-то произнесла. Добродушно улыбнулась. Задорно подмигнула. Боль на мгновение отступила но только для того чтобы вернуться с новой силой, вспыхнуть в сознании куда более яркой вспышкой. Погасли в ее свете стерильные лампы, растаял стол, тонкие приятные черты женского лица потеряли четкость, а мгновением позже и вовсе исчезли.
Несколько секунд я пытался уговорить непослушную руку протянуться навстречу тающей улыбке, но так и не понял, удалось мне это или нет. Последний огонек сознания вспыхнул, померк и погас…
Молоденькая медсестра, быстро переступая обутыми в мягкие тапочки ножками, вела меня по лабиринту больничных коридоров. Я молчал, лишь рассеянно поглядывал по сторонам. Она же говорила, тихим шепотом, частым, как и ее шаги. Говорила, ни на мгновение не умолкая, перечисляла всевозможные «нельзя», «запрещено» и «не положено». Инструктировала:
– Вообще-то больничные правила запрещают. Только родственникам позволительно проведывать, но я все понимаю, вы ведь издалека приехали. Не иначе как всю ночь в поезде тряслись. Понимаю, понимаю. Конечно же, я вас пропущу. Как иначе, ведь он действительно хотел вас видеть. Очень хотел! Надеюсь, это отразится на выздоровлении, благоприятно отобразится. Но только смотрите мне! Не подведите. Он всего два дня как вышел из комы, он очень слаб. Делайте что хотите, но он не должен волноваться. Прежде чем что-то сказать, не забудьте подумать хорошенько! Никаких цветов, продуктов. На цветы или там фрукты может быть аллергия, – она внезапно остановилась и испытующе посмотрела на меня. – Надеюсь, вы не додумались принести чего-то горячительного? Не делайте удивленные глаза, все вы понимаете! Никаких этих ваших «дружеских» штучек! Алкоголь для него все равно, что яд. Нет? Хорошо, поверю. Да, и еще одно, постарайтесь недолго. Если кто-нибудь из врачей увидит, мне не поздоровится…