Глава двадцать девятая
– Случилось, случилось! Да еще и такое случилось! – дед Петро махнул рукой и снова приложился к бутылке…
Да, каюсь, я не должен был так поступать. Не имел никакого права. Морального. Неправильно это, как минимум, нечестно. Но, увы, другого выхода не было. Я должен был узнать, что произошло, выяснить любыми доступными средствами! Потому, вместо того чтобы как обычно после вечерни идти в отведенную мне келью и ложиться спать, я пробрался в каморку привратника. Пробрался не просто так, а с одной единственной целью – разобраться во всем.
За то время, что я провел в монастыре (повторюсь, без малого год) я неплохо изучил характер деда Петра, а с ним и его привычки. В первое время лишь дотерпев до начала вечерней службы, он причащался у себя в каморке. Что поделать, любил дед это дело! Но как-то однажды ему не повезло, он попался на глаза настоятелю, будучи изрядно выпившим и с тех пор держался изо всех сил, не пил до того момента, пока не убедится, что настоятель отправился спать. Потихоньку это вошло в привычку, позже стало частичкой характера, а если с привычкой еще можно бороться, то против характера не попрешь…
На это я и рассчитывал. Дождался того момента, когда отец Феофан заглянет к привратнику. Пройдет темной аллеей в сторону ворот и вернется обратно. Выждал еще минутку, спрятавшись в темном углу, потом направился в каморку к деду Петру и, конечно же, застал его на горячем. Тот как раз извлекал бутылку из-под топчана.
– Нет! Не имею я права тебе рассказывать. И не только тебе, никому, пусть даже пытать будут! – первым делом запротестовал дед.
– А пить в монастырских стенах право имеете? – стараясь говорить как можно более угрожающе, парировал я. – Что будет, когда настоятель узнает? Когда я ему все расскажу!
Сразу сознаюсь, выдавать старика я вовсе не собирался. Не в моих это правилах. Кроме того, я ведь у него частенько бывал, он не раз при мне выпивал, это своего рода тайна у нас такая общая. Так что нет, я бы точно не смог. Да и просто привратник, очень хороший человек, нельзя хороших людей обижать! Кроме всего прочего в свое оправдание хочу заметить – деду самому хотелось рассказать, еще как хотелось! Да он даже на месте не мог усидеть, так и подмывало поделиться страшной тайной…
– Хорошо, хорошо, только и ты будь человеком! Побожись, что настоятель не узнает, откуда слух пошел!
– Мое вам слово. Не узнает он ни об этом, ни о… – я указал рукой на початую бутылку, – вон том!
Дедушка потер руки, прокашлялся, он уже было открыл рот, чтобы начать рассказ, но вместо этого энергично замотал головой.
– Нет, не могу я так. Надо принять, чтобы в горле не першило.
Он приложился к бутылке…
– Слушай. Значит, было это позавчера вечером. Вот-вот вечерняя служба должна была закончиться. Я, как и всегда, был на страже. Охранял. Казалось, все как обычно, ничего примечательного. Все, как и в другие дни, только помнишь, гроза была. Страшно! Не удержался я, выпил немножко, ну чтобы гремело не так громко, как вдруг слышу, а гремит-то совсем рядом! Да какое там «рядом», просто здесь, под дверью, только с той ее стороны! Я дважды перекрестился – а оно все равно гремит. Напротив, стало даже чуточку громче. Начал «Отче наш» читать – стучит, не утихает! Я уже чуть было зарок не дал, – он кивнул на бутылку. – Пусть, думаю, только перестанет, забуду и не коснусь пакости этой. Вот как страшно было!
– Ну, это понятно, гроза, а дальше что?
– Точно подметил, гроза. Правильно! И было это как раз до обета моего, до зарока. Вовремя я остановился, понял – никакой это не гром! Это кто-то ногой в дверь колотит!
– Ну и кто же это был? – почти расстроился я.
– Не перебивай! А то забуду о чем разговор. Так вот, стучат, значит. Мне, сам понимаешь, в подобных случаях полагается вопросы задавать. Спрашивать, кто заявился, зачем, почему, цель визита. Разговор надо вести, потому я еще раз перекрестился, взял дубину, вон она под лавкой лежит. Поверь мне старому, дубинка в наше время в разговоре очень даже полезная вещь! Значит мы вдвоем (в смысле, я и моя дубина) подошли к двери. Хоть я и вооружился, а все одно страшновато. Дверь открывать не стал, отворил только окошко слуховое, да. Открыл, а там темным-темно. Выдавил из себя: «Кого это…», в смысле, кто там, спрашиваю. Тут молния как блеснет, настоящая, яркая. В одно мгновение я успел разглядеть карету, всю в гербах, да еще и четверкой гнедых запряженную. Это вот как было, смотри сюда!