Анна Александровна сидела в гостиной, где сам воздух казался раскаленным. Напротив нее сидела Наташа, напоминавшая гранитную скалу, на которую натекают потоки лавы. Внешне моя супруга выглядела невозмутимой, но судя по тому, что не предложила матери даже чая, до невозмутимости там было далеко.
— Добрый день! — церемонно поздоровался я. — Какой приятный сюрприз, Анна Александровна. Неужели вы сумели выкроить время для визита к дочери?
— Хамишь, дорогой зять, — усмехнулась Куликова. — Вы меня изрядно удивили своим побегом и браком. Так талантливо играли взаимное равнодушие. Даже Козырев ничего не заподозрил.
Я прошел через всю гостиную, чтобы сесть рядом с Наташей и взять ее за руку. Супруга была напряжена, а ее рука была холоднющей, как будто ее мать воздействовала на нее чем-то промораживающим из стихии Воды. Пришлось взять обе ее руки и направить чуть-чуть Жара — самую малость, только чтобы согреть. Наташа еле заметно благодарно улыбнулась.
— Мы переживали за собственное будущее. Как показала встреча с Василием Петровичем — не зря переживали.
— Ты же понимаешь, что мы так этого оставить не можем?
— А что вы сделаете, Анна Александровна? — рассмеялся я. — Силой этот вопрос не решите. Скандал тоже не в ваших интересах.
— Ты понимаешь, сколько нам задолжал? — продолжила она гнуть свою линию.
— Что я вам задолжал? Оружие, которое было при Наташе? Я его сейчас верну.
Я поднялся и, не дожидаясь ее новых претензий, вышел из гостиной. Почти сразу за дверью сказал:
— Валерон, выплюнь Наташины мечи.
— Прямо так решил вернуть? Без выкупа? — проявившись, недовольно проворчал он, но требуемое передо мной появилось.
— Пусть подавятся, — решил я.
— Хикари говорит, что гостья не злится, опасностью от нее не веет.
— Не расслабляйтесь. Это сейчас не веет, а через минуту у нее может где-то засвербеть и она по нам чем-нибудь шандарахнет. Это Куликова, с ними ни в чем нельзя быть уверенными. Они только притворяются нормальными.
— Мы бдим, — оскорбился Валерон. — Я рядом с вами сижу.
— Только не плюй сразу, если что, — предупредил я. — Все же Наташина мама, не абы кто.
— То есть если плевать, то не при Наташе, — ввел правку Валерон.
— Вообще не плевать, — грозно предупредил я. — На родственников плевать чревато.
— Ты подумай хорошо, там Куликовых всего двое останется, а два княжества лучше, чем одно. Ты же собирался мир завоевывать?
— Я собирался автомобили делать. За завоевание мира у нас отвечаешь ты.
Валерон огорченно засопел, поняв, что завоевание мира пока откладывается, и перешел в невидимость. А я вернулся в гостиную и протянул перевязь Куликовой.
— Все. Теперь мы вам точно ничего не должны. А вот вы нам… Приличные семьи дают за дочерьми приданое.
— То есть тебе ее дара недостаточно?
— Приданого много не бывает, — пожал я плечами. — Тем более что вы приехали к нам не просто так, а что-то от нас хотите.
Я вернулся к Наташе и сел рядом. Паника от нее ушла. Супруга казалась куда спокойнее, чем раньше. Но за руку я ее все равно взял. Куликова отметила это легкой насмешливой улыбкой.
— Я уже сказала, что хочу вернуть дочь.
— А я не хочу ее возвращать. Придется вам с этим смириться. Чем раньше вы это поймете, тем быстрее мы придем к взаимопониманию.
— Петр, как вы понимаете, мы в вашу супругу очень много вложили. Намного больше, чем в старшую дочь.
— Неужели? — позволил я себе усмехнуться.
— Прокачка ее навыка забирала большинство наших доходов, — не повелась на подначку Куликова. — В последние годы доходов у нас, прямо скажем, почти не было. Вы нас ограбили.
— Послушайте, Анна Александровна! — вспылил я. — вы говорите сейчас о дочери, а не о каком-то неодушевленном предмете. О дочери, которая имеет право на счастье не меньше, чем вторая ваша дочь. А вы выставляете ее товаром!
Теперь уже Наташа держала меня за руку, успокаивая, но я не унимался.
— И во сколько вы оцениваете свою дочь? Сколько вам надо заплатить, чтобы вы забыли о нашем существовании навсегда?
— Если я скажу два миллиона, заплатишь? — усмехнулась она.
Я даже почему-то расстроился. Почему-то до этих слов казалось, что она приехала к нам налаживать отношения, но нет, перед нами сейчас был проводник воли Куликова.
— Хороший размен, надо брать, — тихо тявкнул Валерон. — Поездим, найдем, с кого компенсацию взять.
— Заплачу, — презрительно бросил я Куликовой. — Не сразу, но заплачу. Часть могу выдать прямо сейчас, под расписку. Но после этого вы сразу же убираетесь из этого дома, и больше никого из вашей семьи у нас не примут. Своим предложением вы оскорбили мою супругу, и я прощать этого не собираюсь.