Забрав сверток, я принес его в гостиную и развернул только перед Наташей.
— Ножны для них пока делают. Хотел подарить законченную вещь на Рождество, — пояснил я. — Но сейчас ты должна понимать, что у тебя есть выбор.
— Откуда? — пораженно выдохнула она, переводя влюбленный взгляд с оружия на меня и обратно. И я мог бы поклясться, что ей сейчас было сложно определить, что или кто ей больше нравится.
— Я каждое утро работал в кузне, — напомнил я.
— Я думала, что-то для машины делаешь. Ты говорил о необходимости задних сидений.
— На них материала нет.
Куликова ерзала-ерзала, не выдержала, встала и подошла к нам, после чего в восхищении застыла. Наташа же тоже встала, взяла мечи, примерилась, сделала несколько выпадов, покрутила в руке, провела серию ударов и сказала:
— Они как живое продолжение руки. Лежат в руках, словно созданы для меня.
— Они и созданы для тебя, — напомнил я. — Так что, Анна Александровна, забирайте свои мечи. Они нам теперь не нужны. У Наташи есть свое оружие.
— Удивили, Петр Аркадьевич, — с неподдельным уважением сказала она. — Можно мне их тоже посмотреть поближе?
— Спрашивайте у владелицы.
— Наташа?‥
Наташа молча протянула матери мечи рукоятями вперед. Честно говоря, я забеспокоился, потому что уровень защиты у нас сейчас был ниже уровня этих мечей. Валерон молчал, но я очень надеялся, что и он, и Хикари не застыли от восхищения при виде мечей, а честно пытаются нас охранять.
Однако Куликова даже попытки не сделала напасть. Она придирчиво осмотрела работу, проверила остроту, разрубив собственный носовой платок, сделала пару связок, выказав неожиданное мастерство. Сразу вспомнился рассказ о том, что она сама ходила в зону, — владение оружием было на высоте и куда лучше, чем у старшей княжны, воспринимавшей походы в зону как развлечение и ходившей исключительно под присмотром дружинников отца.
Возвращала клинки Куликова с явной неохотой. Было видно, что ей и дальше хотелось с ними работать.
— Убедились, что Наташа ничего не потеряет, отказавшись от ваших клинков? — усмехнулся я.
— Должна признать, эти мечи — лучшее, что я держала в руках. И намного лучше тех, что мы думали оставить вам в качестве свадебного подарка. Теперь я даже не знаю, чем близким по стоимости их можно заменить. У нас, знаете ли, Петр Аркадьевич, не так много ценностей осталось.
— Предлагаете вас пожалеть, Анна Александровна? — хмыкнул я.
После того как мечи вернулись к Наташе, я успокоился, но не настолько, чтобы относиться с пониманием ко всем куликовским вывертам.
— Предлагаю все же достичь определенности в том вопросе, ради которого я сюда приехала. Нам нужна Наташина помощь. Что вы за нее хотите?
Я посмотрел на супругу. Разрыва отношений с семьей она вряд ли хотела, да и мне лучше находиться с Куликовыми в худом мире, чем в хорошей войне. Деньги я с них получу и так, по договоренности с отчимом, о чем они не должны узнать. А брать деньги с них за Наташину помощь — как-то мелочно и недостойно.
— Я буду помогать безо всяких условий, — ответила Наташа. — Но к вам не поеду.
Я хотел было добавить, что еще не станем принимать князя Куликова в нашем доме, потом понял, что тогда речи хоть о каком-то примирении не будет, поэтому добавлять ничего не стал.
— Я подозревала, что оно так и будет, поэтому привезла с собой парный переговорный артефакт. Самый простой вариант, как видите, — она извлекла нечто похожее на пудреницу. — Меток здесь никаких нет. Могу поклясться. Да и структура изделия такова, что любое встроенное заклинание будет мешать работе. Вторая половина артефакта останется у меня. Боюсь, Василий Петрович еще долго не сможет успокоиться по поводу брака младшей дочери.
— Он очень бесится? — спросила Наташа, принимая свою половину артефакта.
Желание помочь родным понятно, но нужно будет и Хикари попросить проверить, и самой Наташе намекнуть, чтобы вероятности прикинула, насколько опасно держать такое при себе.
— Очень. Ты же знаешь, он хочет, чтобы все было по его. Алексей Фомич сдерживает, но у него не всегда это получается. Мария тоже подливает масла в огонь. Она в ярости не меньшей, чем отец. Она считала вас, Петр Аркадьевич, своим поклонником.
— Я не давал для этого повода, — сразу открестился от сомнительной чести. — Паука я сделал по настоянию Козырева. Он сначала намекал, потом потребовал прямо.
— Я вас ни в чем не обвиняю, Петр Аркадьевич, — ответила Куликова. — Хотя ваш брак оказался как гром с ясного неба. Ничего его не предвещало.
После того как она получила от Наташи согласие на помощь, она успокоилась, расслабилась и стала почти нормальной. Настолько нормальной, что я скрепя сердце предложил ей до отъезда в Дугарск (а уезжала она завтра) переехать к нам. Потому что в нынешней ситуации то, что она остановилась в гостинице, говорит в глазах общества не в нашу пользу.