— Если Прасковья согласится ее дать.
— Согласится, — с нажимом сказал священник, посмотрев на подопечную.
Та ничего не ответила, лишь ниже опустила голову, хотя мне казалось чуть раньше, что ниже уже невозможно.
— Тогда приступим к венчанию, — предложил я.
Само действие заняло немного времени, больше ушло на поиск свидетелей, которых привела монахиня. Наталья оказалась права только наполовину: священник узнал не только ее, но и меня, хотя я был уверен, что его раньше не видел, но в книге наши фамилии и имена значились без малейшей ошибки. Я вручил отцу Поликарпу обещанные сто рублей и записку для Прохорова, в которой просил девочку принять и разместить, если я приеду позже, чем ее привезут. Личную клятву Наталье она дала, так что я посчитал, что с этой стороны мы хотя бы подстраховались.
А еще я сделал вывод по межкняжеской раскладке: Куликовы с Волковыми не ладили, иначе подконтрольный Волковым священник никогда не рискнул бы проводить бракосочетание княжны с левым мутным типом, пусть он и рассказывает сказки про божьего помощника.
После чего мы попрощались с отцом Поликарпом, шугнули мальчишек от снегохода и рванули… Нет, не на выезд из города, а на почту, потому что я решил отправить письмо отчиму. Не столько для подстраховки, сколько для того, чтобы маменька потом мне не пеняла, что я не сообщил ей о столь важном шаге. Поскольку отправка шла почтой магической, письмо родственники получат уже завтра, а вскоре должен приехать курьер от отчима, потому как я намекнул, что мне есть что передать.
По дороге нам попалась лавка с дамской одеждой, и я предложил супруге быстро купить нужные ей вещи, пока я отправляю письмо, и вручил пачку банкнот на это дело.
— Ты столько тратишь. Откуда у тебя деньги?
— Все, что нас не убивает, делает нас богаче, — усмехнулся я, вспомнив о тех, кто положил основу моему благосостоянию. — Не волнуйся, меня твои покупки не разорят. Покупай что нужно. Ограничение только по времени.
— Мне ничего не нужно.
— А если твоя семья не передаст твои вещи? Возьми, чтобы хотя бы смена была. Критично только время, не деньги. Сразу после отправки письма выезжаем.
На почте пришлось задержаться, потому что долго не срабатывал артефакт, а оставлять письмо, не зная, уйдет оно или нет, я не рискнул. Так что, когда я наконец выскочил из помещения почты, Наталья была уже у снегохода с приличного размера свертком, отправленным мной сразу в багажный ящик.
— Не доедем по свету, — сказала Наталья, усевшись за мной.
— У меня чувство направления есть, а у снегохода — фары, — ответил я, выруливая к выходу из города. — В зоне сейчас безопасно: тварей уже нет, а обычных хищников — еще нет. Да и есть там им нечего. Но в Тверзани мы должны быть раньше твоего отца.
— В крайнем случае у нас при себе оружие, — вздохнула она и прижалась покрепче, потому что как только мы выехали из города, я заставил снегоход выдать максимально возможную скорость.
Приехали мы не просто по темноте, а по хорошей уже такой темноте, хотя нигде не останавливались, но сыграли свою роль задержка сначала в церкви, потом на почте. Скорость пришлось снизить, потому что гнать в полной темноте даже с работающими фарами и по своим следам — неразумно, слишком высокий риск. В результате на дорогу ушло куда больше времени, чем я запланировал. Я даже стал опасаться, что, несмотря на чувство направления, свернул куда-то не туда.
Продолжавшую работать реликвию стало видно издалека. Как мне показалось, за это время она еще набрала мощности и стала ярче. Лучше ориентира, чем она, в ночи сложно было придумать. Даже наши следы на снегу стали наконец хорошо заметны, по ним я и въехал в город и дальше ориентировался тоже по ним.
Валерон выскочил, стоило остановиться снегоходу, и бодро отрапортовал:
— Куликов с сопровождением остановился на ночь в ближайшем убежище. Двигаются на лыжах, будут здесь к обеду.
— Он разговаривает? — ахнула Наталья.
— А еще я мерзну и хочу есть, — жалобно тявкнул Валерон, решив сыграть несчастного песика, а не брутального кобеля, чьи плевки могут поставить точку в чужой жизни. — Вы же всю еду увезли с собой. А обещанный сахар ты наверняка не купил.
— Прости, не успевал по продуктовым лавкам пройтись. Наташа, это мой помощник. Самый смелый, самый умный, самый знающий.
— Лесть — это приятно, но сахар был бы лучше. Заменишь сгущенкой, если уж я такой незаменимый, — проворчал Валерон, польщенно приосаниваясь. — И да, я тебе там кристаллов насыпал дополнительных. Посмотришь потом. Сейчас первым делом надо поесть. Мне. А вы как хотите.