Пригласили нас в гостиную почти сразу, в прихожей ожидание не затянулось. Не затянулось оно и в гостиной. Не успели мы приземлиться на уютный диван, как пришлось вставать, потому что в гостиную стремительно ворвалась вдовствующая княгиня Воронова. Вся в черном, с минимумом украшений, которые только подчеркивали, что дама находится в трауре. А это была именно дама, несмотря на возраст, за собой она следила и потеря любимого супруга, похоже, не слишком ее опечалила.
Она внимательно осмотрела нас обоих и доброжелательно улыбнулась.
— Бедные дети, вы выглядите усталыми. Наверное, прямо с дирижабля? Садитесь же, садитесь. Незачем было вообще вскакивать. Чай, не чужие люди. Я распоряжусь, чтобы вам приготовили комнаты.
— Благодарим вас, Мария Алексеевна, но в этом нет необходимости. У нас в Святославске есть собственное жилье.
— У вас? Или у твоего отчима, Петя? Могу я к тебе обращаться по-простому, по-родственному?
Я отметил, что к себе она не дозволила обращаться «любимая бабушка», но ответил:
— Почту за честь, Мария Алексеевна.
Она прищурилась, пристально меня изучая, потом заявила:
— От отца в тебе тоже что-то есть, хотя больше похож на мать.
— От родителей я взял лучшее, — пресек я любые нападки на маменьку.
Она рассмеялась.
— Все же, Петя, ты не ответил, кому принадлежит жилье, в котором вы остановились.
— Нам, Мария Алексеевна.
— Отчим подарил?
— Нет, Юрий Владимирович, конечно, щедр, но не настолько, чтобы дарить чужим детям особняки в Святославске. Я выиграл в карты, пока летел сюда на дирижабле.
— Ты еще и картежник, — без особого порицания в голосе сказала княгиня. — Не слишком ли рано начинаешь, друг мой?
Она укоризненно покачала головой, но мне все равно показалось, что к моему карточному выигрышу она отнеслась с одобрением. Досье отчима не врало: к игре и проигрышам она относилась снисходительно, часто покрывала карточные долги внука, если они были не слишком большими. Как ни странно, она считала игру в карты признаком принадлежности к благородному сословию, хотя все остальные сословия тоже не отказывались от партейки-другой, а среди купечества могли проигрываться суммы и покрупней. Потому что титул не всегда шел рука об руку с деньгами, как это показывал пример Куликовых.
Наташа же молчала — мы решили, что самой хорошей тактикой с ее стороны будут только ответы на вопросы, потому что снисходительность княгини на супруг и супругов родственников не распространялась. Согласно досье, внук чаще всего приходил в гости к бабушке один — не потому, что требовалось покрыть очередной карточный долг, а потому, что, хотя его супруга и была из правильной семьи, любви бабушки она не удостоилась.
— Это был первый и последний раз! — заявил я.
— Все вы так говорите. — Она погрозила мне пальцем. — От пагубных привычек надо избавляться сразу. Где хоть выигранный домишко?
— Камергерский переулок, 18, — отрапортовал я.
— Ты обыграл племянника Анны Сергеевны? — ахнула она.
— Нет, я обыграл того, кто обыграл племянника Анны Сергеевны. Можно сказать, получил дом из третьих рук.
— Неплохое приобретение, — признала она. — Что-то твоя Наташенька молчит, слова не скажет.
— Она очень скромная, Мария Алексеевна.
— Скромные девочки не убегают от родных, чтобы выйти замуж.
— Она же не за кого попало собиралась выходить, а за меня. За другого я бы тоже не одобрил.
— Шутник, — покачала головой княгиня. — Одно точно: с тобой не скучно. А просила я тебя приехать вот по какой причине.
Она сделала паузу, а я принял вид внимательного слушателя. Почти не притворялся, так как был уверен: сейчас, после необходимого вступления, как раз и услышу причину моего приглашения. И это отнюдь не предсмертное желание Константина Александровича передать мне набор кристаллов, который его навык определил как подходящие исключительно для меня. Речь пойдет о том, что нужно самой княгине.
— Я узнала из газет, что тебе хватило мозгов жениться на правильной девочке. Наташеньку я вижу впервые, но ее маму хорошо знала, мы с ней до сих пор переписываемся.