— Отгоняем к себе? — нетерпеливо тявкнул Валерон.
— Отгоняем, — согласился я. — Одежду просмотрим в доме, пока к себе внимания не привлекли.
Что делать с трупом, я пока не придумал. В идеале бы его подкинуть Антоше — убийцу из поезда нанял кузен, нынешний убийца из той же организации, значит, логично предположить, что покушения связаны. Антоша мог даже не делать нового заказа, просто возмутиться, что не выполнили старый, и затребовать возврат денег.
Двуколку загнали в каретный сарай, с грехом пополам я распряг удивительно спокойную лошадку и отвел в неразобранный пока еще денник. Сено тоже нашлось, поэтому я был уверен, что до утра наше новое приобретение не помрет от голода. На этом мои познания об уходе за лошадьми закончились, но завтра непременно кто-то знающий найдется.
Больше задерживаться я не стал, потому что у меня в спальне валяется труп и, возможно, уже и Наташа, ибо женская психика хрупкая и, судя по маменьке, дамам особой причины для обморока не нужно.
Вернувшись в собственную спальню, я обнаружил, что Наташина психика куда прочнее маменькиной, потому что она сидела на моей кровати, а вот трупа рядом с ней не было.
— А?‥ — начал было я уточнять, где тело.
— Я его на всякий случай под кровать засунула, — пояснила она смущенно. — Вдруг бы кто зашел из прислуги, а у нас здесь труп на коврике. Да еще из известной гильдии наемных убийц. Нехорошо это как-то.
— Вот и я считаю — нехорошо, — поддержал ее тявком Валерон и широко зевнул. — Хотя я думал, ты полицию предложишь вызвать.
— Полицию? Шутишь? Княжеской семье? Вызвать полицию — расписаться в собственной слабости. А вот труп надо куда-то девать.
— Может, я его оттащу сразу к Антоше, а, Петь?
— Это он тебя заказал Черному солнцу? — повернулась Наташа ко мне.
— Скорее всего. И сейчас смысла нет тащить труп туда.
— Чего это? — возмутился Валерон и опять зевнул.
— Того это, что за ним нужно будет проследить, узнать, кому он претензию предъявит.
— Я и прослежу.
— Тебе поспать надо.
— Где-то там и прикорну.
— Ты сопишь во сне, — немного смягчил я слово «храпишь». — Это сильно демаскирует твою невидимость. Так что давай отложим это до утра. Тем более что Антоша сейчас наверняка создает себе алиби, находясь на виду. Домой придет под утро, к обеду отнесешь ему подарочек и проследишь. А я завтра печатями займусь, чтобы никто к нам в дом просто так не мог залезть.
Валерон легко запрыгнул на кровать, зевнул и покладисто согласился:
— Хорошо. Завтра так завтра.
— Эй, труп прибери.
— Утром еще раз осмотрим. Вдруг чего пропустили, — невнятно предложил он, сворачиваясь на подушке в клубочек. — Не буду же я его постоянно то запихивать, то выплевывать? Лежит себе под кроватью спокойненько — и пусть лежит.
На этом Валерон посчитал разговор законченным, даже про «есть-пить не просит» не добавил, широко зевнул и после этого моментально засопел. Я на всякий случай заглянул под кровать: труп там лежал так, что на ум сразу приходили мысли о засаде и вспоминались страшилки про оживших мертвецов. В этом мире некромантии не было или же она активно шифровалась, то есть вероятность того, что труп через час-два поднимется и решит довести дело до конца, стремилась к нулю. И все же спать с таким подарком под кроватью — то еще удовольствие. Лучше бы Валерон крысу притащил, право слово, как это делают нормальные собаки. Крыса намного лучше трупа.
Оказалось, что даже прогулка по холоду не действует столь бодряще, как труп в спальне. Сна больше не было ни в одном глазу, и не только у меня.
— Пожалуй, я больше не усну, — сказала Наташа, зябко поведя плечами. — Чужой дом, еще и трупы бегают как у себя дома.
— Дом наш, а проблему с беганьем посторонних решу сегодня же. Защиту поставлю, будем на ночь включать. Я, пожалуй, тоже не усну. Спать, когда под тобой лежит труп, у нас может только Валерон. Давай одежду пересмотрим.
В этой одежде тайников тоже не оказалось, зато нашлись ключи и паспортная книжка, в которой было указано место жительства. Не факт, что совпадает с реальным, но проверить стоит. Нужна нитка к этому самому черному солнцу, чтобы понять, отстанут они от меня после третьей потери или мое убийство станет для них делом принципа. Второго не хотелось бы, но кто меня будет спрашивать. Размышления не радовали.