— Зачем вмуровать?
— Чтобы не утащили.
— Он же тяжеленный.
— А Валерон — достаточно вместительный, чтобы заглотить сразу несколько таких сейфов, и при этом не уникальный. Такие помощники могут быть и у других.
— Призываемые помощники очень редки, а их способности — вообще лотерея. Не у всех есть внутреннее хранилище.
— Зато есть маги с пространственными карманами, и я уверен, что некоторые из них промышляют криминалом.
Разговаривая, я вытаскивал все из сейфа и раскладывал на столе. Увы, артефактов там не нашлось — к изгнанию из дома скверны покойная Хмелева отнеслась со всей ответственностью. А ведь наверняка там были интересные семейные варианты. Кристаллов не нашлось тоже. Только документы, драгоценности и деньги. Последних совсем немного — тоненькая пачка, наверняка предназначалась на бытовые нужды. Основное Хмелева держала на счетах, так что у ее племянника были шансы не проиграть все. Драгоценности же пойдут Наташе — как говорила маменька, у приличной замужней женщины должны быть украшения на все случаи жизни, даже на такие, о которых она сама еще не догадывается.
Глава 19
Наташу ничего из драгоценностей особо не заинтересовало, она даже сказала, что предпочла бы в подарок еще что-то к сделанному мной кольцу, которое и красивое, и функциональное. Я пояснил, что гарантии на бонусы дать не могу. Но что если ей ничего из этого не нравится, можно переделать вообще все. Результат не гарантирую, но вряд ли будет хуже, чем сейчас.
— Не то что не нравится. Оно дорогое и красивое, но обычное, — пояснила она, ненадолго запнувшись перед словом «обычное». — И еще оно чужое. Чувствуется, что эти вещи носило не одно поколение, не близкое моему роду.
— То есть они пропитались чужими аурами?
— Да. Не просто чужими, а чуждыми, — подтвердила она. — На жемчугах, в которых я ходила к Вороновым, этого нет. Их до меня никто не надевал. То есть это моя вещь, а вот это все — чужое. И чуждое.
Кажется, таким образом проявляется ее дар, и вещи с нехорошим прошлым лучше не дарить. А поскольку я не знаю, какое прошлое было у конкретной вещи, то дарить драгоценности, бывшие в употреблении, нельзя. Нужно будет еще протестировать на драгоценностях с воробьевского особняка в Тверзани, которые долго пролежали в зоне и могли растерять ауру прошлых владелиц. При этом я не исключал, что они приобрели ауру зоны. И она вряд ли лучше.
— Насколько опасно такое тебе носить?
Она задумалась.
— Не знаю. Все же скорее неприятно, чем опасно. Но такие вещи уже настроены на род, понимаешь? Поэтому использовать их, пока не развеется, — не самая хорошая идея. Хотя наверняка здесь есть работы известных мастеров, но все равно для меня все эти предметы слишком массивные, они рассчитаны на дам в возрасте.
— Понял, — я задумался. — Будет время, постараюсь что-то придумать именно для тебя. А пока просто оставим все это в сейфе.
Бумаги оттуда я просмотрел по диагонали, пришел к выводу, что нашему роду они не нужны, но пусть полежат — может, наследники Хмелевых выразят желание забрать. Для них они могут представлять ценность, для меня — нет. Как и семейные портреты.
В результате из сейфа я забрал только деньги, остальное вернул на место, а поскольку запасных замков и запасных сейфов у нас не было, пришлось закрыть отмычками.
Валерон все не возвращался, я за него тревожился, поэтому решил чем-нибудь занять и голову, и руки. Лучше всего для этого подходило изготовление купели, на что мой помощник уже несколько раз намекал.
Я сходил до каретного сарая, заодно порадовав лошадку сообщением, что все вещи с ее прошлого места жительства скоро прибудут по этому адресу. Вообще, нужно как-то разделить машинную и животную части. А когда здесь заработает кузня, для лошадки будет еще печальнее. Нескоро заработает, поскольку помещение завалено вещами из Дугарска, часть которых разберется, только когда приедут мои домочадцы. Они должны были лететь дирижаблем, но там такая компания подобралась, что могли и сэкономить.
Можно было, конечно, продать пролетку и лошадь, но второе транспортное средство однозначно нужно. Опять же, заинтересовал разговор про измененную лошадь — что это такое и насколько хорошо или плохо, надо было разобраться, когда появится хоть немного времени. Пока что я отметил потрясающую лошадиную индифферентность: она ничего не боялась и слушалась малейшего движения вожжей.
Разбираться времени с ней не было, поэтому я забрал все нужное и вернулся в дом, конкретно — в ванную комнату, где планировал ставить артефактную купель.